«Может, тебя нужно донести туда?»
Дитер фыркнул в ответ на это предложение. «Конечно нет. Но я чувствую, с тобой что-то не так, и я знаю, что на подлодке уединение – это фикция. В чем дело?»
«Ааа. Родился мой отец».
Рука у Дитера напряглась, он крепче и грубо сжал друга, обнимая и опираясь на него, но ничего не сказал. Сказать было нечего.
_______________________________________
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
ДНЕВНИК САРЫ
Мы чувствовали, что что-то готовится. Даже за то короткое время, пока работал этот Скайнет, мы познали, что это чистое, концентрированное зло, каким и являлся Скайнет, потребует новых человеческих жизней. Первые, ранние наши успехи и победы заставили нас призадуматься, почувствовать себя уязвимыми, а не упиваться победой. Оказалось, что долго ждать нам не пришлось.
Произошел второй Судный день. Скайнет сохранил неактивированными еще как минимум треть своих ракет и ждал, наблюдая за складывавшейся обстановкой.
Он наблюдал за нами из космоса – выискивая точки наибольшей концентрации людей. И затем он по ним ударил. На этот раз, помимо убийства миллионов людей, ему удалось вызвать ядерную зиму или, по крайней мере, продлить и усилить ее. И теперь снежные бури бушевали в высоких широтах, и даже на экваторе температура была необычно холодной.
Урожаи в Мексике и Южной Америке были плохими, и мы получили далеко не все те продукты, за которые мы заплатили. То, что вырастили мы сами, закончилось уже в первый же месяц. Мы голодали, но не погибли от голода. Несмотря на все усилия Скайнета, Сопротивление выжило.
БАЗОВЫЙ ЛАГЕРЬ ОЗАРК, ШТАТ МИССУРИ
СЕМЬ ЛЕТ СПУСТЯ
«Паула, где мой стетоскоп?», воскликнула Мэри Риз.
Она уже была готова покинуть лагерь; все остальное было уже уложено в корзины и укреплено на муле, но без такой важнейшей вещи выезжать было нельзя. В наши дни такое на деревьях не растет.
Ничего не ведая и не желая знать о заданиях, операциях и Скайнете, мулу просто не хотелось выходить куда-либо вообще в такой холодный сырой день, и, вероятно, он был к тому же и голоден – определенно да, судя по костлявым его ребрам. Он взглянул на нее через плечо, и ей показалось, что он что-то задумал, она заметила это по его черным и блестящим, как бусинки, глазам; он уже попытался было один раз наступить ей на ногу, как бы невзначай, и она знала, что он попробует сделать что-нибудь еще, если ей придется вытаскивать из корзин вещи и заново все укладывать обратно.
У Мэри возникли нехорошие фантазии насчет тушеного мяса мула. «Непрактично и нецелесообразно». Мулы тоже ценны.
«Ку-ку, мам». Он улыбнулся ей своей самой ангельской улыбкой.
«Семь лет», подумала она, «а он уже знает, что у него неотразимая улыбка». Она погрозила ему пальцами и помахала ими в жесте «дай сюда», получив в ответ протестующий вой.
«Прекрати», сказала она. «Если едешь со мной, то имей в виду, нам уже пора. И это, молодой человек, не игрушка. Это очень ценный и совершенно незаменимый медицинский инструмент. Так что дай его сюда».
С пристыженным видом Кайл встал и нехотя пошел к маме. Мелинда села, чудесным образом выздоровев.
«Ты что, уже уходишь?», заревела она.
«Тссс», сказала Паула, ее мама. За занавеской, отделявшей лазарет от палаты, лежало двое раненых солдат. Несомненно, им не понравятся внезапные ее крики.
«Да, мы уже выезжаем», сказала Мэри. «Поможешь маме, тем, что будешь хорошо себя вести?»
«Я всегда хорошо себя веду», сказала Мелинда, обидевшись.
Она всегда была не подарочком, и еще не известно, кто из них – она или Кайл – был самым шкодливым.
«Обнимемся», сказала Мэри, раскрывая объятия.
Девочка бросилась к ней и обвила ручками Мэри бедра. «Обнимаю, обнимаю, обнимаю, обнимаю, обнимаю!», сказала она. Потом она повернулась и бросилась к Кайлу, обвив его своими тонкими руками и смачно чмокнув его в щеку, к его большому неудовольствию. Он вытер поцелуй кистью руки, и даже Мэри заметила, что лицо его стало всё мокрым.