«Не надо. Территория контролируется моими друзьями, и не хотелось бы никаких недоразумений». Он взглянул на Хуареса. «Если понимаешь, о чем я?»
Сержант кивнул. «Ладно, ребята. Раскрывайте пайки, или перекурите, если у вас есть что, и все такое прочее. Лейтенант утверждает, что мы под наблюдением ангелов-хранителей, так что можно расслабиться».
Судя по неуверенным взглядам, которыми обменялись солдаты, расслабиться им будет сложно.
Хуарес присел рядом с лейтенантом. «Вы сюда прибыли, чтобы со всем этим разобраться?», спросил он, кивнув головой в сторону лагеря.
Риз кивнул, оглядывая людей вокруг себя. Вдруг какая-то птица издала несколько звучных трелей, и Деннис махнул рукой, словно хотел сказать: «Выходите».
«Это они?», спросил Хуарес. «Я впечатлен. Я думал, что это действительно кардинал [птица в США и Канаде]».
«О, они очень неплохи», сказал Деннис.
Со всех сторон вокруг них вдруг стали подниматься фигуры, прикрытые травой, ветками и камуфляжной окраской, или же выходить из леса, с оружием наготове.
«Полегче, полегче», сказал им Риз. Они немного опустили оружие, держа его не столь угрожающе, но лица их остались бдительными. «Сьюзи, это сержант Хуарес. Сержант, а это моя заместительница».
Хуарес оглядел ее с головы до ног, на мгновение заметно оказавшись в нерешительности относительно ее такого крайне юного возраста, но затем кивнул; она сделала то же самое.
«Все, кого я сумел узнать там, в лагере, – это сволочи», сказал Хуарес, глядя на Риза. «Я знаю, что большинство из них имели, по крайней мере, дисциплинарные взыскания за необоснованную грубость в отношении гражданских лиц. Они говорили о детях в таком тоне, словно те были чем-то вроде паразитов. И никто из них не смог убедительно рассказать о том, в каких подразделениях они служили раньше, до того, как оказались здесь – и каким-то образом оказалось так, что все они оказались в отпуске или в увольнениях из подразделений, подвергшихся ядерным ударам в первый же день. И именно они и уцелели, вот весело-то!».
Лейтенант покачал головой и заставил себя встретиться с сержантом взглядом. «Весело, как на похоронах. Сомневаюсь, что это случайность», сказал он. «Как раз перед тем, как меня отсюда отправили, кое-кого из них подслушали, и они явно злорадствовали по поводу этой эпидемии. Выдвигалось предположение, что кто-то опрыскивал микробами сырую пищу. Фрукты и овощи».
Хуарес лишь посмотрел на него, причем так долго, что Риз предположил, что он ждет от него продолжения рассказа.
«По-видимому, дело до расследования так и не дошло», сказал лейтенант.
«Видимо, да», согласился сержант, с беспощадным взором в глазах.
«Сэр, терпеть не могу встревать в разговор между друзьями, но как мы будем действовать в связи с этим?» Взгляд у темноглазой Сьюзи был напряженным, и Риз почти физически ощущал, как она словно была окутана какой-то нервной энергией, напряженным электрическим полем, сформировавшимся вокруг нее. Это была ее первая боевая операция, и Хуарес являлся для нее осложнением, которого она не ожидала.
«Судя по тому, что я тут увидел», – он кивнул на сержанта, – «и услышал, нам вряд ли удастся заполучить новообращенных из числа остающихся в лагере военных. Чутье мне подсказывает, что нужно действовать осторожно исключительно из-за гражданских лиц и других заключенных, которые у них могут быть».
«Сегодня, похоже, не лучшее время наносить по ним удар». Сьюзи взглянула на сержанта. «Они ожидают возможных проблем».
«Но не с нашей стороны», отметил Хуарес. «И не от вооруженного противника».
«Нужно ударить сегодня», вмешался Риз, до того, как успела ответить его пламенная помощница. «К вечеру эти люди уже сегодня будут заражены, и тогда единственное благо, которое мы сможем для них сделать, это лишь их застрелить».
Сьюзи прикусила губы. «И когда начнем, сэр?»
«После того, как уедут грузовики», ответил лейтенант. Не было смысла давать врагу возможность подготовиться и иметь технику. «Скажем, в сумерках. Им сложнее будет нас увидеть. А пока отдыхайте. Снова…»
Он быстро прикинул в уме время подхода, а затем удвоил свою первоначальную оценку в пятнадцать минут, и это объясняло, что именно он хотел сделать; ведь по большей части это были люди невоенные, или же совсем еще недавно они были обычными мирными людьми.