На тарелках с кусочками жареной оленины на палочках действительно была картошка; вареная, конечно – теперь на приготовление пищи масла никто не тратил – но все равно она казалась божественно вкусной для изголодавшихся по углеводам тел, слегка подсоленная.
«Ну что», сказала Нинель, вонзая зубки в сочное мясо, «ты сумел попасть в лагерь в Британской Колумбии»?
«Не совсем», ответил Джон. «Как ты и предупреждала, путь туда оказался длинным».
Она пожала плечами. «Я несколько разочарована. Мне было любопытно узнать, как там, и должна ли я тоже собрать вещи и поехать туда. Дело в том, что мне не хочется бросать своих собак».
«Собак?», спросил он. «У тебя собачья упряжка?»
Покачав головой, Нинель улыбнулась. «Ну разве только если ты считаешь, что две собаки – это целая упряжка. Нет, это хорошие охотничьи собаки, и они мне как близкие друзья. И я же не могу их вот так просто бросить».
«Я люблю собак», сказал он, с чуть заметной ностальгией в голосе. Он отхлебнул ромашкового чая, который ему не очень понравился; а затем, поставив чашку на стол, он внимательно посмотрел на нее.
«В чем дело?», спросила она.
«Просто…» – он пожал плечами – «у меня есть кое-какие сомнения насчет этих автобусов и грузовиков. Кто за всем этим стоит? Тебе это известно?»
«Правительство, полагаю». Она посмотрела ему в глаза. «Кто же еще?»
«Наше правительство, или канадское?»
«Думаю, оба». Она нахмурилась. «А что ты имеешь в виду? Думаешь, что этих людей, возможно, похищают или еще что-нибудь? Канадцы! Ты серьезно?»
Он рассмеялся. «Ну, если ты так ставишь вопрос», сказал он. «Но серьезно, ты не знаешь, кто за этим стоит, и мне кажется это очень тревожным. А как они вообще тебя к этому привлекли?»
«Значит, из-за того, что ты им доверяла, ты была готова принять все это на веру».
Нинель выпрямилась, нахмурившись. «У меня такое ощущение, будто меня в чем-то здесь обвиняют. И не в последнюю очередь в том, что я будто какая-то глупая, и мне это не нравится».
Он выдержал ее взгляд, сам глядя на нее сурово. «Я не доехал до лагеря, потому что автобусы остановились, не доезжая до него. Все подумали, что это просто привал и вылезли из машин. Что было вполне понятно после четырехчасовой поездки». Она в недоумении нахмурилась. «И на них напали».
«Ничего себе!», быстро отреагировала она. «Но это же еще не значит, что люди, которые организовывают перевозку, в этом виновны».
«Брось, Нинель! Кто еще мог знать, что эти самоуправляемые машины остановятся именно там? А? Но более того, мне известно, что за ними явились люди из лагеря».
«Конечно, они поехали их искать», возразила Нинель. «Если машины не прибыли или же прибыли пустыми, конечно, они отправятся на поиски. С какой стати нет?»
«Солнышко моё, тут что-то не так».
«Я не «солнышко твоё» и вообще, может быть, что-то не так именно в тебе! Возможно, есть люди, которым не хочется, чтобы в Канаде селились американцы. Тебе никогда такое не приходило в голову? И если военные смогли узнать, как управлять этими грузовиками, не мог ли кто-нибудь еще выяснить, как можно управлять ими дистанционно? А может, это специально подстроено как раз против тех людей, которые управляют транспортировкой и лагерями, а не подстроено ими самими. Ты об этом не думал? И что ты лично сделал, чтобы помочь делу? Хоть что-нибудь?»
Джон откинулся на спинку кресла, задавая себе вопрос, где именно он потерял контроль над ходом этого разговора. Хотя у него создалось впечатление, что реакция Нинель была вполне искренней. «Я кое-что уже делаю», сухо ответил он.
«С какой стати я чувствую себя так, словно защищаюсь?», возмутился он. «Я всю свою жизнь готовился к борьбе со Скайнетом, а она заставляет меня считать себя бездельником, когда именно она и посылает людей в пасть этой дьявольской машины».
«Послушай, я тебя вовсе не осуждаю», сказал он вслух. «А просто задаю вопросы. Может быть, мне можно будет спросить об этом у твоих друзей?
Она, похоже, снизила градус воинственности и теперь казалась несколько неуверенной. «Я спрошу их, хотят ли они с тобой поговорить. Гарантий дать не могу».
«Я так понимаю, они уже не ищут волонтеров».
Уголок ее рта чуть скривился вверх. «Как-то я не вижу тебя в роли волонтера. Может, это из-за байка».