Он поставил поднос на стол между собой и девушкой. «Смотри-ка полюбуйся», сказал он, показав на хлеб.
Она улыбнулась и кивнула. «Я только что получила продукты из поставок продовольствия», сказала она. «Поэтому у меня много муки. Так что наслаждайся».
И он начал, смакуя каждый кусочек.
«Я все думаю о том гамбургере, который ты мне предложил», сказала Нинель. «Знаешь, никогда даже не думала, что мне так сильно чего-то такого захочется. Будто зубы мои жаждут пожевать говядины, и больше ничего не нужно».
«Понимаю», сказал Джон. «Я сам даже не понимал, каково это – когда не хватает хлеба. Неплохо было бы и масла», сказал он философски. «Но и так здорово».
Она прикусила губы и опустила глаза, рисуя кружок из капельки пролитого чая. «Их не было дома», сказала она и взглянула на него сквозь ресницы. Она пожала плечами и выпрямилась. «Даже не знаю, где они и когда вернутся. Они так делают иногда, уезжают и возвращаются, никому ничего не объясняя».
Он посмотрел на нее некоторое время, и она смущенно опустила глаза. «Поэтому ты выглядишь такой напряженной?», спросил он.
«Ты думал, что я сержусь на тебя или что-то в этом роде?»
Нинель вздохнула и посмотрела на свои руки. «Не знаю. Ты ничего конкретного не утверждал, но намекал на что-то ужасное». Она нахмурилась и подняла глаза, взглянув ему в лицо. «И теперь я не знаю, как быть».
Они посмотрели друг на друга, оба ощущая напряжение, а затем одновременно опустили глаза.
«Я понимаю, какие чувства ты испытываешь», сказал Джон. «Они друзья, наверное, люди, которым ты как-никак доверяла, а теперь ты даже не можешь задать им вопросы».
«Да!», сказала она. «Все именно так. Я должна организовать следующую группу, послезавтра, но как я могу это сделать в таких обстоятельствах? И, знаешь, они могут знать об этом не больше, чем я».
Он сочувственно кивнул. «Но тебе все равно хочется что-то сделать».
«Ну вообще-то да». Она покачала головой. «Само собой же всё к лучшему не переменится».
Он посмотрел на нее. Должен ли он попытаться завербовать ее в Сопротивление?
«Она может уже находиться в лагере противника, сама этого не осознавая», подумал он. Конечно, то же самое могло быть и с ее друзьями. Но почему-то он в этом сомневался. Лишь недавно он понял, что, по крайней мере, на какое-то время Скайнет будет нуждаться в союзниках из числа людей. А понимали ли они, что помогают машине – убийце людей, это уже было не столь важно. Учитывая то, что произошло в Миссури, по крайней мере некоторые из приспешников Скайнета были готовы, и даже стремились убивать людей ради него.
«Слушай», сказал он спокойно, «может, нам лучше не углубляться в это здесь».
Она огляделась. Здесь были только Рэй и они, и хотя владелец, казалось, был чем-то занят, он мог все слышать. С исчезновением всех радиосигналов голоса людей теперь, казалось, доносились громче. Нинель улыбнулась. «Хорошо», сказала она. «Почему бы не поехать ко мне домой на ужин».
Он захлопал глазами.
«Я сделаю гренки».
«С удовольствием», сказал Джон.
Пусть даже она намеревалась его застрелить, но если существовал хоть самый слабый шанс отведать перед этим гренок, то игра стоила свеч.
* * *
Он гадал, долго ли придется ехать до того места, где он подобрал ее несколько недель назад, но как только они выкатились на шоссе, она помчалась со скоростью около сорока пяти миль в час. А после того как они свернули с дороги на узкую дорожку между кустов, он определенно оказался в невыгодном положении.
Ее домик был небольшим и наполовину вросшим в землю, но казался уютным и прочным. Над дверью красовались оленьи рога. Во дворе было много курочек, что-то клевавших. Две собаки – хаски – сразу же встали на дыбы, яростно лая на мотоцикл.
«Должно быть, они хорошо обучены», подумал он. «Они так и не загрызли кур».
Нинель поставила свой велосипед на подставку и подошла к ним, нежно что-то сказав и потрепав загривки. Они радостно ее встретили, помахивая хвостами и высунув языки, не забывая настороженно следить за Джоном.