«Спайк и Джонз», сказала она, показав на одного, а затем и на другого пса, абсолютного похожих друг на друга. Джон искоса посмотрел на нее, и она пожала плечами. «Мне нравится, что он делает*. Входи».
- - - - - - - - - - - -
* Имеется в виду американский режиссер Спайк Джонз.
- - - - - - - - - - - -
Домик был небольшой и внутри несколько забит вещами, но здесь было чисто и аккуратно, насколько это было вообще возможно с учетом стесненных условий. «Кровать, похоже, удобная», подумал он, взглянув на покрытую мехами двуспальную кровать. Он решительно отвел от нее в сторону и глаза, и мысли.
«Я могу чем-нибудь помочь?», спросил он.
«Если б я только мог!», по привычке, почти автоматически подумал он. Но потом: «Стоп, ведь Судный день уже наступил! Я могу рассказать ей о себе».
Ну, за исключением того, что его отец еще даже не родился.
Что вообще-то являлось существенной частью всей истории.
«Меня вырастила мама», сказал он. «В основном в Центральной Америке и в некоторых местах южнее. Она… ах, она никогда не ладила с властями. И я никогда не видел своего отца».
«Но я с ним встречусь! Вообще-то я сам сведу его с моей мамой, и это вообще-то жутковато, в этом какой-то рок».
«Ммм, в общем, рос я в разных местах, кое-как, так и не окончив школу…»
«Звучит удручающе, но по большей части время это было просто замечательное. Не тогда, когда нас преследовали Терминаторы, и не тогда, когда я был у приемных родителей, но остальную, большую часть времени».
«Примерно как и у меня с моими родителями!», усмехнулась ему через плечо Нинель. «Из-за чего у мамы твоей были проблемы? Из-за экологии? Борьбы за мир?»
«А… в основном из-за того, что взрывала компьютерные заводы», сказал Джон, и поспешно добавил: «Но она не трогала людей. Ее обвинили во многом таком, что… сделала не она, а другие…»
«Да, так это и делается – ну – часто делалось раньше», сочувственно сказала Нинель.
Он покачал головой. «Вообще-то я не очень-то люблю о себе рассказывать».
«Потому что даже сегодня некоторые доброжелатели могут посчитать, что я лучше буду выглядеть в смирительной рубашке». «И ты тоже могла бы рассказать мне больше о себе», предложил он.
Он впервые услышал этот термин, произнесенный кем-то, кто не принадлежал к членам его семьи, и это его насторожило. «После чего?»
Она оторвала взгляд от того, чем она занималась. «Судного дня?», спросила она. «Так это называют мои друзья».
«Ох».
Термин исходил от Скайнета? Как только он думал, что больше уже не может еще сильнее ненавидеть эту проклятую тварь, на него опять находило осуждение.
Первый кусок хлеба с шипением очутился в горячей сковороде, и он в предвкушении улыбнулся. «Спасибо тебе за это», сказал он.
Она улыбнулась ему. «Пожалуйста».
Они жадно поглотили больше половины буханки хлеба. «Хм, я уплетаю большую часть буханки, обильно покрытой действительно классным сиропом настоящей дикорастущей голубики. И снова не хватает тут лишь масла, но какая разница, это просто супер!»
«Я рада, что тебе понравилось», сказала она, убирая тарелки.
«Позволь мне вымыть посуду», предложил Джон. «Хоть что-то сделать».
«Я сама вымою», сказала она, улыбнувшись в ответ на его удивленный взгляд. «Только растоплю печку, чтобы у нас была горячая вода».
Он заметил, что в доме было холодно, но ничего не сказал, понимая ее желание экономить на дровах. Это был тяжелейший труд, и он задумался, хватит ли тут деревьев, чтобы поддержать огонь этой зимой. Ну, на Аляске, да…
Он мыл посуду, она вытирала, и они говорили и по-дружески шутили. Нинель покормила собак, к их восторженной благодарности, а Джон тем временем следил за этим, соблюдая вежливую дистанцию. По его мнению, хаски были очень близки к волкам, чтобы он мог позволить себе с ними фамильярничать.
Когда они вернулись в дом, она заварил чай с шиповником.
«На вкус, как бумага в клеточку с чернилами», сказал он, поморщившись.