Она засмеялась и поставила на стол баночку с медом. «Мы, наверное, последнее поколение, которое будет знать, что это означает. Хотя бы ненадолго».
Он добавил в чай мед, поднял глаза и, встретившись с ней взглядом, медленно улыбнулся. Она покраснела и опустила глаза, затем посмотрела на него сквозь ресницы.
Он отхлебнул чай и улыбнулся. «Так лучше».
Прикусив губу, она тоже взяла баночку с медом и добавила его себе в чашку, а затем рассмеялась.
«Мы думаем об одном и том же?», спросил он, плутовато улыбаясь.
«Да, я ужасно боюсь, что это так», сказала она, все еще смеясь.
«Не бойся», сказал он. Он взял ее свободную руку двумя своими ладонями. «Ничего страшного в этом нет».
* * *
Джон держал ее в своих объятьях и смотрел сверху на яркую светлую ее головку, лежавшую у него на плече, чувствуя ее мягкое, ритмичное дыхание у себя на груди, и чувствовал себя… замечательно. Так расслабленно и спокойно он не чувствовал себя уже давно. Он ласково провел ей по плечу большим пальцем и улыбнулся.
Она ему нравилась. Он знал, что это не любовь; любовь была у них с Венди, и он узнал бы ее, если бы она снова к нему явилась. Но ему действительно нравилась эта девушка, и кто знает, к чему это может привести? Он восхищался ее самостоятельностью, и ему нравилось ее чувство юмора. Он чувствовал, однако, что она была одной из тех заблудших душ, которые набрасываются на благородное дело. И ему хотелось стать тем, кто даст его ей…
«Откуда у тебя шрамы?» Сказала она сонно, глядя на линии на левой стороне его лица.
«Не поверишь, лицо мне изранил кибернетически управляемый морской леопард!»
Нинель рассмеялась и ткнула его в чувствительное место. «Если не хочешь мне рассказывать, ну ладно. Но мне нравится твое чувство юмора! »
_______________________________________
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
АЛЯСКА
«Луддиты?», спросил Джон, вглядываясь в экран.
Стажер – подававший неплохие надежды в разведывательной работе – принес новую охапку наколотых дров и подкинул несколько поленьев в дровяную печь. Она ухнула, издав приглушенный свист, а он тем временем отрегулировал воздухозаборник, и сырой дневной холод немного отступил.
«Так точно, сэр. Такие у нас данные», сказал Джек Брок.
Джон закатил глаза. Джек все еще тащился от этого военного жаргона, а вот Джона Коннора он уже достал.
«Лучше уж свыкнуться с этим», подумал он, смирившись. Теперь он станет общепринятым языком общения на ближайшие тридцать лет или даже больше.
«И жаргон необходим для каждого такого разговора по связи. Это помогает четко и ясно обозначать задачи организации».
«Их там, должно быть, миллионы», говорил Брок.
Коннор тут же вернулся к текущему вопросу.
«И так по всему миру», согласился он. «Ну сотни тысяч, по меньшей мере». Он выпрямился. «Вы там молодцы, Джек. Поздравь от моего имени Риза и Сьюзи за хорошую работу. Конец связи».
«Спасибо, Джон. Хорошо, передам. Конец связи».
Луддиты. Он знал, что у Скайнета имеется поддержка со стороны части людей, но он никак не ожидал, что она придет именно с этой стороны. Ненавидящие технический прогресс, уничтожавшие машины и презиравшие науку луддиты казались последними, к кому Скайнет мог прибегнуть в качестве своих помощников. И все же…
«У них во многом одни и те же цели. А именно, сокращение численности человечества и потребления им энергии. Конечно, не думаю, чтобы большинству луддитов хотелось бы сократить человечество до нуля». Но наверняка есть и такие. Он содрогнулся. «Такие идеи были бы для Венди просто ненавистны».
Коннор перебрался на теперь уже ставшую многолюдной площадку некогда заброшенного здания, приобретенного его матерью – изначально это было правление и плавильный цех нескольких золотодобывающих компаний.
Они потратили немало времени и денег на ремонт и переделку здания изнутри, еще до Судного Дня. Снаружи оно было неплохо замаскировано под несколько полуразрушенных старых построек из неокрашенной сосны. Внутри они были хорошо защищены от непогоды, и места в них хватало, чтобы вместить казармы, офисы, учебно-тренировочные площадки, столовую и защищенное даже от ядерных взрывов хранилище с тоннами электронной аппаратуры.
Но Джон все равно иногда возвращался домой; ему нужно было побыть одному.
Но сердце его переполняла гордость, когда он видел, как те люди, которых они привлекли в Сопротивление еще до Судного дня, стали уже вносить свою лепту, сами привлекая новых людей. Сопротивление начинало формироваться по-настоящему.