– "Памир", ответьте "Кавказу-3", как слышите меня?
– "Кавказ-3", слышу тебя хорошо. Курс-91.
– Понял тебя "Памир", курс-91.
На горизонте блеснула серебряная лента Халхин Гола с ярко-зелёными полосками кустарника по краям.
"Зелёный особенно хорошо видать, а жёлтый, худший враг лётчика, наоборот… Это всё "авиаторки", говорят сам Голованов их из Америки специально для нас выписал, на дужке не по-русски написано "Яау-Ван"… как их надел, так глаза совсем перестали болеть. Лётчик лучше понимает, что больше всего нужно лётчику".
– "Кавказ-3", ответьте "Вышке".
– "Вышка", я – "Кавказ-3", слышу тебя хорошо.
– Прямо по курсу, дальность – десять, высота – полторы, четвёрка самолётов.
– Понял вас, "Вышка", спасибо.
"Так и есть, – напрягает зрение Кравченко, – на фоне земли без подсказки хрен заметишь… только не четвёрка, а шестёрка, путает иногда уловитель количество самолётов… Опять же "Посолнух", возьми нас теперь за рупь за двадцать… Эх, рвануть бы сейчас с ведомым вниз, от этой шестёрки остались бы пух да перья, да нельзя бомберов бросать… Эй, куда это Бурмистров намылился"?
Ведущая девятка СБ неожиданно начинает делать левый разворот, идущие в её кильватере две других – повторяют её манёвр.
– Рано пришли, "Кавказ-3", – в эфире слышится голос комполка.
– Понял вас, "Памир", следую за вами.
Через десять минут полк СБ вновь ложится на прежний курс.
""Выровнял самолёт в трёх метрах от земли", – обветренные губы Кравченко растянулись в улыбке, – красиво сказано"…
Вдруг чуть сбоку и выше колонны появились клубки дыма, похожего на раскрывшиеся парашюты, но не белого, а чёрного цвета – разрывы зенитных снарядов. Полк, следуя своим курсом, неторопливо выходят из зоны обстрела. У ведущего открылись бомболюки.
– Пантелеич, расступись, – кричит Бурмистров.
Истребители кинулись в разные стороны и тут же почти одновременно со всех бомбардировщиков вниз посыпались чёрные разнокалиберные бомбы. Пока летели бомбы Кравченко усиленно крутил головой, в поисках истребителей противника. Через минуту-полторы дорога и голова, идущей по ней колонны грузовиков скрываются в чёрном облаке разрывов.
"Вот так, с семи тысяч? Да там половина бомб по сторонам разлетелась"…
– Рахов, – кричит комэск, переводя самолёт в пикирование, – твоя шестёрка провожает Фёдорыча. Головой за них отвечаешь. Остальные – за мной!
– "Тройка", сто метров назад к высотке, – Филатов ловит в прицел вновь зашевелившихся на гребне соседнего бархана японцев, – выложить у подножья стрелку в сторону самураев. Маякни флажком, когда будет готово, после будешь прикрываешь нас с тыла. По моей команде все разом назад, высотку обходим справа и слева, глядите чтоб полотнища на гусеницы не намотали. Пока усилить наблюдение за противником, стрелять короткими очередями, боеприпасы экономить.
"Куда подевался комиссар, почему молчит? – он коротко жмёт на спусковую педаль пулемёта, – мы долго против батальона пехоты долго не простоим… И-15-бис снова пригнали, нас будут поддерживать, а поначалу не видно их было… все "ястребки" и бомбовозы сейчас на Баин-Цагане".
По крыше башни вновь застучали пули, послышался звон разбившегося стекла.
– Величко, не стой! Назад, все назад!
– Задняя… не… включается! – снизу доносится сдавленный голос мехвода, он раз за разом изо всех сил дёргает рычаг переключения скоростей.
По броне танка застучали железные подковки, послышался металлический скрежет. Сильный рывок назад, голова Филатова встречается со стенкой башни, сзади коротко рыкнул кормовой пулемёт Петрова и снаружи донёсся чей-то дикий крик. В наушниках командира сразу наступила тишина.
"Антенне конец? – комроты приникает к левому триплексу, – вроде никто не остался на месте, даже строй не нарушился, отбились"…
– Кто меня слышит, покажи красный флаг, – Филатов с трудом ворочает прилипшим к нёбу языком.
"Все ответили, – облегчённо выдыхает он, – без антенны? Остался, видно, от неё кусочек, на нём и работает"…