- Встречался, 15 февраля. На следующий день он был отстранён от должности группой офицеров генштаба и посажен под домашний арест. Затем освобождён из под стражи другой группой, прибывшей с фронта и в тот же день, по слухам, на поезде отбыл в город Оулу, что на шведской границе.
* * *
Сильно обогнав 'прикреплённого' из ВОХРа, навстречу сильному ветру по запорошенной снегом дорожке бегу от Главного корпуса к 'котлу'. Заметив меня, два охранника открывают тяжёлую стальную дверь и пропускают внутрь пристройки. За второй дубовой дверью в небольшую комнату набилась куча народу, в центре которой возвышалась голова Курчатова.
- Все наверх,- даёт он команду в микрофон, неотрывно глядя на 'большой' телевизионный экран, стоящий на возвышении.
- Здравствуйте, товарищи,- повышаю голос, чтобы перекричать сирену, вой которой доносится снизу из реакторного зала,- прошу простить за опоздание.
- Как раз успели, Алексей Сергеевич, сейчас начинаем, только закончили последний слой,- понеслось со всех сторон от 'апостолов' и технических помощников Курчатова.
- Продолжайте, Игорь Васильевич,- мне уступают место рядом с ним у пульта.
Тот дожидается пока на пульте погаснет индикатор с надписью 'Дверь Р.З.', одновременно с этим выключается сирена, и, поплевав на указательный палец, придавливает вниз большую красную кнопку 'Стержни'. Послышалось гудение электродвигателя и в движение приходит стальной трос с отметками белой краской через каждые 10 сантиметров. Все завороженно смотрят на полосатую 'змею', ползущую из отверстия в стене, проползающую сквозь блок под потолком и скрывающуюся в катушке.
Через несколько секунд, когда трос проходит через первую красную отметку, из громкоговорителя, подсоединённого через усилитель к датчику нейтронов, слышатся первые щелчки. Присутствующие затаили дыхание. Дробь в репродукторе становится быстрее, через несколько секунд он заговорил со скоростью пулемёта. Световые вспышки неонок на чёрном щите управления реактором сливаются в красновато-жёлтое сияние. Курчатов убирает палец с кнопки, переводит дыхание, затем молча проверяет показания немногочисленных приборов и снова решительно нажимает на кнопку. И бьющие по ушам щелчки наконец-то сливаются в один сплошной гул.
'Бушует атомное пламя, впервые в мире! Нас не догонят'!
- Ура-а-а!- нестройный хор присутствующих тут же умолкает, как только Курчатов поднимает вверх левую руку, правая продолжает давить на кнопку подъёма стержней.
- Давайте быстро взглянем какая критичность у 'котла',- его взгляд не отрывается он указателя мощности реактора,- а потом уж... и это, радио выключите.
Щелчок, стержни встали на концевик, правая рука нависает над кнопкой аварийного сброса стержней.
- Что-то совсем не растёт,- чешет мочку уха длинный худой Александров.
- Немного растёт, кажется,- тянет шею невысокий Зельдович.
- Упала, по-моему,- безразлично замечает Алиханов.
- Действительно,- загораются глаза у Курчатова,- немного подросла, а потом упала...
С минуту в комнате стояла напряжённая тишина.
- Опять начала расти,- замечает стоящий рядом со мной Харитон.
- Ребята, что у нас с теплоотводом?- Курчатов хватается за трубку местного телефона,- заслонка не двигается?
- Нет, Игорь Васильевич,- доносится из неё зычный голос,- как вы и сказали, открыта на полную.
- А что если нагревание урана и графита влияет на выход нейтронов?- подаю голос в полной тишине,- активная зона нагрелась, поток нейтронов упал, началось охлаждение, в результате, которого поток вновь вырос.
- А что очень может быть, Алексей Сергеевич,- поворачивается ко мне Курчатов,- очень даже... Давайте проверим...
- Игорь Васильевич!- в комнату влетает техник, измеряющий интенсивность измерений,- там до вашего домика излучение доходит!
Курчатов тут же стучит по кнопке, и перед глазами быстро замелькали белые и красные полоски на разматывающемся тросе.
'М-да, неаккуратно это мы, ведь есть же удалённый пульт управления'...
- Всё будем заканчивать, впредь на большую мощность будем пускать только на расстоянии,- виноватым голосом говорит он и тут же веселеет,- ура, товарищи! Прошу всех ко мне домой, это дело надо отметить. Разносолов не обещаю, но...
* * *
- А что, товарищ Чаганов,- перебивает меня захмелевший Зельдович,- ордена тоже будут закрытыми? Пощупать-то их позволят?
- Даже носить можно, но говорить за что на самом деле получены- нельзя,- ставлю пригубленный бокал на стол.