Москва, Кремль,
Кабинет Чаганова.
25 июня 1940 года, 06:00.
'Как же я люблю эти утренние часы, никто не звонит, не отвлекает. Сталин появляется у себя в кабинете около 11 утра, Поскрёбышев в 9:00. Значит ещё около 3 часов у меня в запасе есть, можно даже успеть газеты почитать. Не каждый день удаётся. С точки зрения человека, который имеет доступ к значительно более широкому пласту информации, чем подаётся в газетах, это может показаться пустой тратой времени, но это только на первый взгляд. Не всё же в государстве сводится к экономике и военному делу, есть ещё 'книги, фильмы, эстрада, керамика''...
Пододвигаю к себе стопку папок, возвышающуюся над горами других документов на моём письменном столе, до которых уже месяц не доходят руки:
'Сначала надо разобраться с номинантами на Сталинскую премию, которая в первый раз будет присуждена в этом году. По моему предложению премию в области физико-математических наук не стали объединять. Физики и математики конкурировать за получения звания лауреата не будут... Насчёт физиков сомнений нет- Курчатов, Черенков, Капица получат премии первой степени; Колмогоров, Соболев, Понтрягин - первую степень по математике. Со вторыми - будет потруднее, надо будет посоветоваться в Академии Наук. Технические науки- и просто, и сложно, так как слишком мало премий для такого количества прорывных технологий. Буду просить Сталина увеличить их число до четырёх первых и шести вторых. Значит нужно где-то найти дополнительно 200 тысяч рублей за одну - первой степени и две - второй. Сам всю сумму не потяну, мои труды, в отличие от трудов вождя, многомиллионными тиражами не издаются, хотя что-то за пару-тройку учебников издательства обещали заплатить, поэтому придётся бросить клич среди заместителей председателя СНК'...
- Товарищ Чаганов,- в телефонной трубке слышится голос 'утреннего' секретаря,- к вам на приём просится товарищ Ван Мин, он звонит с проходной.
- Пусть проходит.
- Товарищ Чаганов,- моего старого знакомого в европейском костюме не узнать,- я понимаю как вы заняты, поэтому не отниму ни одной лишней минуты,- я пытался встретиться с товарищем Мануильским, но он очень занят, а дело с которым я приехал из Китая архиважное...
- Успокойтесь, товарищ Ван Мин,- усаживаю гостя на стул и наливаю для него воду в стакан,- рад вас снова видеть, слушаю вас.
- Вы, конечно, помните наш разговор в Улан-Баторе на аэродроме,- продолжил он не притронувшись к воде,- тогда наша задумка не удалась, Мао не отпустил меня в приграничный с Баян-Обо район. Его ставленник, секретарь райкома, попытался захватить месторождение, но опоздал, к тому моменту, как он со своим отрядом переправился через Хуан-Хэ их на северном берегу встретили монгольские танки вместе с конницей князя Дэ Вана, причём встретили не очень приветливо. После того, как началась разработка месторождения и по железной дороге заходили вагоны: на север с рудой, обратно с оборудованием, мукой и вооружением. Мао совсем взбесился, стал войска собирать, но быстро понял, что Дэ Ван с монголами ему теперь не по зубам, а того секретаря района, кстати, приказал расстрелять. В общем, китайцы с нашего берега стали убегать на заработки к князю. Мао с ними попытался посылать своих людей, чтобы те вели пропаганду, но без успеха...
Зубы Ван Мина застучали по стеклу стакана:
- ... А с начала года в Баян-Обо началась вербовка людей на работу в СССР. Поток беглецов усилился, князь это дело стал поощрять, даже стал им дорогу оплачивать до советской границы, чтобы, значит, меньше солдат у Мао осталось. Так и случилось, за реку стали бежать целыми отделениями. Поняв, что дело плохо, Мао вызвал меня и велел отправляться в Москву, чтобы договориться об организованном отъезде людей в СССР на заработки. Не бесплатно, конечно, чтобы половину их заработка передавать ему. А чтоб и я не сбежал, он хотел оставить у себя в заложниках мою семью, но мои друзья помогли им бежать.
'Запоздало предложение от Мао, однако'...
- Это хорошо, товарищ Ван Мин, что семья в безопасности, у нас и так уже работает около 300 тысяч китайских товарищей, больше при всём желании нам не принять...
'Напряжённо смотрит на меня... Выходит не смог ты совладать с Мао, отсюда вопрос, а можно ли тебе доверить ответственное дело? Не уверен. Хотя... А что, если поручить ему политическую работу среди китайских рабочих? Ведь человек он образованный, закончил Коммунистический университет имени Сунь Ятсена в Москве, работал в Коминтерне, преданный нам человек, управляемый... Пусть уже сейчас начинает подбирать и готовить кадры, понадобятся они скоро'. - ... но и с теми, кто в Союзе надо работать, не так ли? Я думаю, что товарищ Мануильский не будет против вашего назначения представителем Коминтерна по работе с китайскими товарищами, работающими на стройках СССР. А вы согласны? Тогда я ему сейчас же звоню...