- Две большие неудачи 'Уранового проекта', который курирует генерал Фромм: исчезновение 'бельгийского урана' и диверсия на заводе по производству тяжелой воды в Норвегии. Напрямую это с ним связать будет трудно, но в обоих случаях обнаружены следы работы американских, английских и, возможно, русских шпионов и диверсантов. Явно прослеживается их желание задержать развитие 'Уранового проекта'. Очевидна полная осведомлённость и беспокойство противника о том, как у нас идёт реализация проекта. Нельзя исключать предательства.
- Фромма надо убирать,- Гитлер стучит носком ботинка по мраморному полу,- нет, арестовывать пока не надо. Отправим его в отставку, как завалившего 'Урановый проект'. С этой минуты руководство им переходит к вам, рейхсфюрер. Кстати, пригласите ко мне основных участников проекта, я хочу услышать их мнение о его перспективах.
Рейхсфюрер вместо ответа щёлкает каблуками.
- Я просто не могу понять, Гейдрих,- лицо Гитлера темнеет,- ведь если человек выбирает профессию солдата, офицера, генерала, то война должна быть его самым страстным стремлением, она же позволяет ему применить на деле! Это издавна было традицией прусского офицера. Германский офицер, генерал не может ставить перед собой задачу удержать меня от войны. Это же саботаж! Всё должно быть наоборот: солдаты обязаны так добиваться войны, чтобы политики их сдерживали. Но мне кажется, что наши генералы боятся противника. Я не забыл, как они меня открыто отговаривали от войны с Чехословакией, Польшей, Францией и Англией, как противились подготовке войны с Россией. Все эти офицеры и чиновники высокого ранга, аристократия и дворянство, землевладельцы и духовенство, все в один голос твердили: зачем без какой-то необходимости затевать войну на два фронта, не имея для того в достаточном объёме производственных мощностей и сырья? История посрамила их, я всюду оказался прав! В случае с Россией в особенности. Прав был Бисмарк когда говорил, что если между тяжёлой войной и лёгким миром ты выбираешь мир, то назавтра война сама постучится к тебе в дверь. Скажите, Гейдрих, разве многого я требовал от генералов?..
- Никак нет, мой фюрер.
- ... Но они в своей высокомерной презрительной глупости в начале отказывали мне в позитивном сотрудничестве, а в итоге встали на путь пораженчества и предательства. Не меня, а всего немецкого народа, который продолжает стоять за своего фюрера. Вермахт до сих пор был избавлен от чисток а-ля Сталин, ради общего дела я старался сдерживать своё недоверие к генералам, несмотря на тревожные донесения со стороны тайной полиции и товарищей по партии, но сейчас терпение моё лопнуло. Учтите, Гейдрих, я не жду от вас громких арестов и быстрых результатов, наоборот желательно, чтобы ваша работа была тихой и систематической. В результате этой работы мы должны полностью очистить вермахт от скверны. Ступайте, Гейдрих, я надеюсь на вас.
- Мой фюрер,- в дверях появляется высокая стройная фигура майора фон Белова,- вечерняя сводка Люфтваффе.
Гитлер возвращается к письменному столу, достаёт из мягкого кожаного футляра очки в тонкой металлической оправе и, получив от адъютанта лист бумаги, погружается в чтение.
- Скажите, Белов,- шумно дышит он сквозь раздувающиеся ноздри, тряся перед собой листок,- кто составляет подобные сводки?
- Начальник службы разведки люфтваффе Шмидт, а подписывает начальник штаба люфтваффе генерал-майор Ешоннек, мой фюрер,- брови майора удивлённо подпрыгивают.
- Я имею ввиду кто адресат этих сводок?
- Высшее руководство вермахта...
- Вот именно, а у меня создаётся такое ощущение,- Гитлер прихлопывает носком ботинка,- что я держу в руках передовицу 'Фёлькешер беобахер'. Я хочу видеть цельную, меняющуюся во времени картину реального положения на фронте, а не хаотический набор цифр, за которым прячется руководство люфтваффе. Разместив без должной защиты на приграничных аэродромах значительные силы авиации мы в первый день войны понесли огромные потери. По данным Генерального штаба Сухопутных войск только 5-й авиакорпус потерял на земле 96 Ю-88 из имеющихся 167-ми. Почти 60 процентов своих бомбардировщиков за один день! Столько Ю-88 мы не теряли за месяц над Англией. Их сейчас просто нечем восполнить, поскольку все мощности германской военной промышленности для нужд сухопутных войск. На перестройку промышленности, при условии, что мы немедленно сменим приоритеты, уйдёт не менее трёх месяцев и тогда наше месячное производство не превысит 150-и Ю-88-х. При таком темпе мы, судя по всему, не сможем даже восполнять их потери на фронте...
Гитлер, закашлявшись, принимает из рук адъютанта стакан с водой: