- Вам есть что добавить, Дарре?- спрашивает Геринг, не глядя на рейхсминистра продовольствия.
- Разве что несколько расширить тезис моего коллеги о кризисе продовольственного и непродовольственного снабжения рейха,- опускает голову тот,- начну с последнего - с началом войны на Востоке полностью прекратились поставки хлопка из Китая и России, хотя они и обеспечивали не более 5 процентов нашей потребности. Столь же тяжела ситуация и с шерстью. К уже введённому запрету на использование этих ресурсов для нужд гражданского населения, использованию чешской и польской трофейной формы для строительных частей, придётся в ближайшие месяцы остановить, например, производство шинелей для вермахта. Далее - практически сошёл на нет положительный эффект в части снабжения продовольствием из оккупированных территорий на Западе. Наглядный пример - Дания. Три миллиона датских коров, столько же свиней и 25 миллионов кур-несушек существовали почти исключительно на импортных кормах из Южной Америки и Маньчжоу-Го и были пущены под нож. Собственное же производство продовольствия, несмотря на принимаемые чрезвычайные меры, продолжает снижаться третий год подряд на 2-3 процента в год. Соглашаясь с коллегой Тодтом в том, что передышка на фронте необходима для успешного проведения сельскохозяйственных работ в этом году, уточню - что она не решит ни одной проблемы, стоящей перед сельским хозяйством. Решение продовольственной проблемы Германии в долгосрочной перспективе видится исключительно на Востоке и решить её можно только военным путём.
- В чём дело, Курт?- Ворчливо скрипит Геринг, замечая просунувшуюся в дверь голову референта.
- Звонил адъютант Шмундт, господин рейхсмаршал. Фюрер ждёт вас в Рейхсканцелярии в 14:30.
- Вы слышали, господа? - Геринг поднимается из-за стола, показывая, что аудиенция окончена. - Что касается ваших докладов..., я сам поговорю с фюрером о ваших опасениях..., направлять их копии напрямую в Рейхсканцелярию не надо. Хайль Гитлер!
* * *
- Как ты считаешь, Фриц,- Дарре сбоку смотрит на насупившегося Тодта, молча идущего по аллее к автомобилю - он станет говорить с фюрером?
- Уверен что нет,- со вздохом отвечает тот,- он передаст наши доклады своему крючкотвору из Управления по осуществлению четырёхлетнего плана Нойману, тот начнет его изучать, проверять основные цифры и на этом всё дело закончится. Геринг уже потерял всякий интерес к работе, его энергия почти иссякла, её хватает лишь на охоту и оичное обогащение. Ну и на то, чтобы создавать вокруг фюрера 'вакуум' - на верх идут лишь бодрые рапорты, как у нас всё хорошо, если не прекрасно. Я ещё надеялся, Рихард, когда предложил тебе это, что у него хотя бы чувство самосохранения сработает... Тебе известно, что мы собрались нападать на Испанию? Отчёт времени уже начался.
- Только не это,- почти застонал Дарре,- сажать себе на шею 25 миллионов голодных испанцев - форменное самоубийство. Сельскохозяйственное производство разрушено гражданской войной. По основным показателям оно упало в два раза. В стране начался бы натуральный голод, если бы не поставки пшеницы из Америки, которые прекратятся при нашей оккупации. При всех наших трудностях мы потребляем на четверть больше зерновых, на треть больше мяса и вдвое больше молока. Эти сведения относятся к 1940-му году, но не думаю, что ситуация в Испании в этом году сильно изменилась. Чтобы избежать голодных бунтов нам придётся поставлять туда продовольствие...
- Которого у нас нет,- кивает Тодт, останавливаясь у машины.
- Мы должны доложить обо всём фюреру, Фриц, чего бы это нам не стоило.
- Ну давай попробуем, Рихард,- шофёр открывает перед Тодтом дверцу,- если и это не поможет, то я подаю в отставку.
* * *
- Хайль Гитлер,- вспотевший раскрасневшийся Геринг в серо-голубом мундире, с воротником, окантованным золотой тесьмой и украшенным эмблемой скрещенных маршальских жезлов на фоне серебряной парчи, буквально падает в кожаное кресло во главе т-образного стола в центре министерского кабинета,- генерал Боденшац, ведите совещание. Прошу всех собравшихся выражаться кратко и по существу, сосредоточиться на причинах наших неудач на Востоке.