Берлин, Тиргартен, набережная Шпрее,
Старое здание ОКВ, штаб-квартира Абвера.
15 июня 1941 года, 20:00.
- Экселенц,- задремавший в кресле Канарис вздрагивает от скрипучего голоса полковника Остера, бесшумно вошедшего в кабинет начальника,- арестованы Гальдер и Бек. Полчаса назад люди Гейдриха увезли их в неизвестном направлении, в их квартирах проходят обыски.
- Фромм заговорил?- Встрепенулся адмирал, с тревогой глядя на полковника.
- Скорее всего,- кивает Остер,- Фромм встречался с Беком и Гальдером в открытую. Возможно также что часть их бесед записывалась на плёнку, поэтому отпираться ему было трудно.
- А...,- осекается Канарис.
- Я с генералами лично не встречался,- опережает начальника полковник,- только через их родственников и то по службе. Сначала Гальдеру и Беку придётся выдать их. Однако ни в чём нельзя быть уверенным, рано или поздно ищейки Мюллера выйдут и на меня, поэтому медлить нельзя. Сейчас уже не до нашего плана. Необходимо обязательно одним ударом уничтожить Гитлера и Гейдриха и по возможности - Геринга. В крайнем случае с последним можно будет договориться, ведь без Гитлера он ничего из себя не представляет. Уверен, что и Мюллер согласится на сотрудничество. Оставшись без своих главарей, эсэсовцы не смогут долго сопротивляться армии.
- Вы так уверены в единстве вермахта?- Морщится Канарис.
- Я совсем в этом не уверен, экселенц,- сжимает кулаки Остер,- но у нас с вами нет другого выхода. Всё решает время. Сначала Германия должна быть избавлена от 'ефрейтора', а потом будем думать...
- Думать надо всегда, полковник.- Шипит адмирал, поднимаясь с места.- Вы должны были 'прощупать' Манштейна и Рундштедта?
- Пока удалось найти верного человека, экселенц,- склоняет голову Остер,- который пользуется их доверием. Это 1-й офицер Генерального штаба при штабе Группы армий 'Центр' полковник фон Тресков...
- Фон Тресков, фон Тресков,- морщит лоб Канарис,- это не на него ли наша контрразведка собирала материал, как на неблагонадёжного?
- Так точно, на него, экселенц, но этот материал я уничтожил. Фон Тресков боевой, решительный офицер и большой патриот Германии.
- Фюрер принял решение лично возглавить Главное командование Сухопутных войск,- Канарис подходит к окну и отодвигает штору,- завтра он планирует прибыть в Цоссен и сообщить об этом Рундштедту лично...
- Экселенц,- голос Остера задрожал от радости,- завтра фон Тресков тоже будет в Цоссене на совещании у Манштейна.
* * *
- Почему взрывчатка британская?- Морщится фон Тресков, заметив английские надписи на обёртке.
- Она лучшая, полковник,- с жаром отвечает Остер,- лучше нашего 'пластита', кроме того, выдача 'пластита' находится под жёстким контролем...
- Не хочу, чтобы меня считали английским диверсантом,- кусает губу фон Тресков.
- Этого не случится, потому что вы всё сделаете правильно. Когда Гитлер умрёт - благодарная Германия поставит вам памятник в центре Берлина, а весь мир будет считать своим героем. Никому не будет дела до того чья была взрывчатка.
- Вы правы,- кивает тот,- Господь пообещал Аврааму, что не погубит Содом, если в городе останутся хотя бы десять праведников. Я надеюсь, что он ради нас пощадит Германию.
- Завтра в Генеральном штабе в 9:45,- облегчённо выдыхает Остер и берётся за большой кожаный портфель,- я буду ждать вас в туалете у приёмной Манштейна, где передам вам точно такой же, в стенках котором будет спрятано два килограмма взрывчатки. Этот портфель для вас, берите его, там мы обменяемся ими. Вы должны будете потянуть вот за этот шнурок в подкладке, это активизирует химический взрыватель. Заранее придумайте предлог, чтобы покинуть после этого покинуть кабинет начальника Генерального штаба. Через 10-15 минут произойдёт взрыв. Мы рассчитываем, что ваше совещание посетит Гитлер и выступит с речью, если же этого не случится, то вам надлежит как можно скорее избавиться от портфеля. Вопросы есть? Нет... Тогда удачи вам и храни вас господь.
* * *
- Слово имеет генерал-лейтенант Лееб,- Манштейн, заметно нервничая, вновь бросает взгляд на наручные часы,- начальник Управления вооружения Сухопутных войск, прошу вас.
- Господа, кхм-кхм,- прочищает горло Лееб,- вынужден констатировать, что начало Восточной кампании сложилось крайне неудачно для службы вооружений Сухопутных сил. И дело даже не в огромных потерях материальной части, восполнить которые в ближайшее время невозможно, хотя в среднесрочной перспективе вполне осуществимо. Дело в том, что мы столкнулись с противником, вооружение которого во многом превосходит образцы, стоящие на вооружении вермахта, что явилось для службы вооружений полной неожиданностью. Мы не получали о такой возможности никаких предупреждений по линии абвера и поэтому внутри Управления не существовало даже такой инженерной структуры, которая бы имела цель заниматься изучением конструкций русского вооружения...