- Вот справка от ветеринара,- по-португальски говорит Канарис с вежливой улыбкой, перед офицером возникает голубая купюра в 100 эскудо.
- Конечно, сеньор Шмидт,- расплывается в ответной улыбке тот,- добро пожаловать в Лиссабон.
- Улица де Сао Бернардо,- Канарис вваливается в раскалённое от солнца такси,- получите двойную оплату если будет там через четверть часа.
- Да, сеньор,- ревёт мотор,- а куда на улице?
- Дом 33, посольство Великобритании.
* * *
- Как вы себя чувствуете, мой фюрер?- Доктор с опаской приближается к креслу, в котором полулежал укрытый по грудь пледом Гитлер с мертвецки бледным лицом.
- Я совершенно разбит, Морелль,- безуспешно пытается приподняться тот, опираясь руками на подлокотники.- вы обязаны поставить меня на ноги, в этот исторический момент я не могу лежать тут...
- Да-да, конечно, мой фюрер.- Моррель ставит на столик свой огромный саквояж. Достаёт из его недр аппарат Рива-Роччи и походный бикс, откидывает плед и быстро осматривает тело пациента.
'Ни царапины',- облегчённо выдыхает он.
- ... Я был в коридоре буквально в полуметре от двери,- при виде железной коробки для шприцев глаза Гитлера оживают, но речь остаётся отрывистой и замедленной,- когда раздался взрыв. Шмундта, который опередил меня буквально на секунду чтобы открыть дверь буквально впечатало в стену, он лопнул как воздушный шарик... Морель, вы захватили с собой все лекарства? Я не вижу, вы захватили 'мазь'?
Доктор подносит указательный палец к губам, неотрывно следя за дрожанием ртутного столбика и слушая в стетоскоп удары удары сердца пациента.
- У вас низкое давление, мой фюрер,- произносит он наконец,- поэтому о колумбийской мази не может быть и речи, к тому же сегодня лишь второй день с окончания курса приёма 'энергетического коктейля', боюсь, что сегодня нам придётся обойтись лишь витаминным коктейлем и пробиотиками.
- Я приказываю вам, вы слышите, Морелль, я приказываю,- из груди Гитлера рвутся обрывки слов вперемежку с хрипами, он закатывает глаза,- мне больно..., я должен..., Германия в опасности... только немедленное восстановление... здесь и сейчас... я должен...
- Если вы настаиваете, мой фюрер,- бормочет Моррель,- и только исключительно потому, что у вас боли... я, пожалуй, могу поставить вам обезболивающий укол...
- Делайте немедленно, внутривенно!
* * *
- Мой фюрер,- доктор с опаской глядит на ссужавшиеся зрачки пациента,- я бы рекомендовал вам сегодня постельный режим. Всё-таки, вы испытали сильное потрясение...
- Я чувствую себя прекрасно, Моррель!- Смеётся Гитлер, осторожно расхаживая по комнате.- Вот смотрите, я стучу себя по голеням и ни-че-го! Даже экзема меня больше не беспокоит. Доктор - вы гений! Провидение хранит меня! Германия будет спасена! Шмундт! Чёрт... Эй, кто там? В двери появляется изумлённый шеф-адъютант.
- Шауб, срочно позвоните Гейдриху, он мне нужен.
- Рейхсфюрер и рейхсмаршал ждут в приёмной, мой фюрер.
- Отлично, пригласите также Бормана. Моррель, никуда не отлучайтесь, вы нужны мне здесь.
* * *
- Я принял решение,- Гитлер обойдя вокруг сидящих в низких креслах Геринга, Гейдриха и Бормана, возвращается к письменному столу,- о немедленном введении в вермахте чрезвычайных мер. Эти меры будут нацелены как на безжалостном выкорчёвывании скверны, так и установлении тотального контроля над действиями командиров и штабных начальников вермахта. Во-первых, в армии от бригады и выше вводится институт национал-социалистических офицеров с задачей организации политической и идеологической работы среди солдат и офицеров вермахта, а также контроль морального состояния армии, особенно её руководящего состава. Офицеры будут обладать самыми широкими правами - они будут участвовать в работе штабов соединений, без их визы любой исходящий из штаба соединения приказ войскам будет считаться недействительным. Организационная структура партийных офицеров и её штатная численность будет уточнена начальником канцелярии НСДАП. Её руководитель будет напрямую подчинён мне...
Борман краснеет от удовольствия, продолжая стенографировать слова фюрера в блокнот.
- ... Второе - будут в значительной мере расширены права Тайной военной полиции,- Гитлер то и дело непроизвольно касается своего носа,- к тому же отныне её подразделения не входят в состав местных комендатур и более не подчиняются Абверу. Руководство этим органом передаётся Главному управлению имперской безопасности. Тайная военная полиция, помимо прочих своих функций, отныне будет заниматься не только охраной штабов и командного состава от командира бригады и выше, но также и контрразведывательными мероприятиями среди перечисленных категорий. При этом все её сотрудники получат права сотрудников СС и СД. Что-то не так, Гейдрих?