- Не надо,- тушит сигарету Мустафа и кладёт конверт во внутренний карман пиджака,- я всё понял.
- Отлично, теперь о дневнике Розенберга,- Оля снова открывает сумочку и достаёт оттуда ещё один конверт и небольшую книжку в кожаном переплёте,- это дневник, а в конверте двадцать тысяч фунтов стерлингов, которые вы заплатили за дневник посреднику из английского посольства. Деньги ваши, а дневник мой. На всякий случай полистайте его, если в Москве захотят проверить на отпечатки.
Резидент, качая головой, берёт в руки книжку:
- А это тебе зачем, Ольга?
- Дневник я уже достала, а деньги, котоорые нужны не мне, а вам, Мустафа, на расходы, связанные с операцией, которую я предлагаю провести вам совместно с моей группой.
- Что ещё за операция?- вздохнув, тянется за очередной сигаретой резидент.
* * *
- Здравствуй, Дража.
- Зачем пришёл, Мустафа?- полковник Михаилович, стоя на пороге своего дома, неприязненно глядит на гостя сверху вниз.- Я с красными дел не имею.
- Мне, представь, это тоже удовольствия не доставляет,- раздосадованно отворачивается от хозяина дома Голубич,- но вот пересилил себя как-то. Пересилил себя, потому что в первую очередь я - серб, а уж потом... Так что, если и ты в душе серб, то веди туда, где мы сможем переговорить с глазу на глаз. На а если нет, то и без тебя обойдусь.
- Погоди,- не сразу отвечает полковник, не отрываясь глядя в глаза Мустафе,- пойдём в сад, там у меня летняя кухня, сейчас что-нибудь наброшу на плечи, а в доме дети и жена с тёщей.
- Вот смотри,- на струганую столешницу ложится пачка фотографий, появившаяся из кармана пальто гостя.
Михаилович тряпицей аккуратно протирает стёкла очков, водружает их на нос, пододвигается к ближе к огню керосиновой лампы и берёт в руки первый снимок.
- Что скажешь, Дража?- спрашивает Мустафа через полчаса, дождавшись когда полковник отложит в сторону последний снимок.
- Если это и фальшивка,- помолчав, отвечает полковник,- то составлял её офицер немецкого генштаба. Откуда у тебя эта Директива?
- От одного серьёзного человека,- отмахивается Голубич,- ты мне лучше вот что скажи как полковник Генерального штаба: сколько мы сможем продержаться, если немцы и в самом деле ударят так, как там написано?
- Ну если принять, что война начнётся завтра,- не задумываясь отвечает Михаилович,- то немцы быстро в течение максимум двух недель займут долинную часть Югославии, включая основные города: Любляну, Загреб и Белград. Возможно небольшая часть наших войск сумеет отступить в горы Боснии и Герцеговины, где смогут продержаться не более шести недель. Потом закончатся продовольствие и боеприпасы и без помощи со строны им не останется ничего иного, кроме капитуляции. Также не исключаю, что небольшая часть войск, не более одеой дивизии успеет уйти в Грецию.
- А если война начнётся не завтра, а через три недели?
- Ну если предположить, что наше правительство незамедлительно объявит мобилизацию, а во главе армии встанет югославский 'Де Голль', который сможет сплотить вокруг себя сотню-другую тысяч воинов-сербов, то заблокировав немецкие танки на горной дороге от болгарской границы до Ниша, армия сможет организованно отойти в Грецию и соединиться с англичанами. А когда-нибудь потом, при удобном случае, отвоевать Югославию обратно у немцев, итальянцев, болгар, венгров и хорватов.
- Понятно,- стучит кулаком по столу Голубич,- драпать, значит, собрались как в 16-ом. Шкуру свою спасать, а народ пусть остаётся на немилость победителей?
- Ты не горячись, Мустафа,- морщится, как от зубной боли, Михаилович,- пойми, что я всего лишь преподаватель в Военной академии, а не начальник Генерального штаба. Главная проблема нашей армии в том, что даже при полной и своевременной мобилизации, из 800 тысяч солдат в строю останется только 300 тысяч сербов. И хорошо будет, если все эти хорваты, словенцы, боснийцы просто дезертируют, а не повернут оружие против нас. Я предлагал в 1938 году реорганизовать армию на национальной основе, поскольку в нынешнем положении она попросту небоеспособна. Но меня не послушали, погнали со всех постов и посадили под арест. А теперь уже поздно. Единственная возможность сейчас сохранить армию, да и то без всякой гарантии на успех, это незамедлительно начать отвод наиболее боеспособных частей на юг к границе с Грецией. Ну и срочно начать формирование небольших подвижных партизанских отрядов, которые смогли бы продержаться длительное время в горах. Для этого надо организовывать там базы, завозить туда оружие, амуницию, продовольствие. Радиосвязь между ними самими и с их командованием налаживать. Но кто этим будет заниматься? Во главе армии одни предатели и тупицы, а те другие, кто сейчас готовится прийти им на смену не сильно отличаются от первых.