- Барух рассказывал нам об этой вашей,- лицо Гарриман скрывается в табачном дыму,- хм... идее со сближением коммунизма и капитализма. Президент счёл её забавной, но я не очень-то в неё верю. Скорее она похожа на дымовую завесу, призванную скрыть истинные намерения Сталина. В этом меня убеждает поддержка им Коминтерна, который инспирирует саботаж и подрывает наши институты.
- Несмотря, на господствующее на Западе мнение, господин советник, Сталин не всемогущ. Ему приходится лавировать, учитывать мнения различных групп в Центральном Комитете, в том числе и той, которая выражает интересы руководителей Коминтерна. Но справедливости ради вы должны признать, что именно он добился того, что финансирование Коминтерна из нашего бюджета резко сократилось. Но будем реалистами, также как президент Рузвельт не может прямо сказать, что его 'Новый курс' похож на курс коммунистов и направлен на улучшение условий жизни рабочего класса, так и Сталин не может единоличным решением разогнать Коминтерн, как один из символов рабочего движения, хотя многим становится очевидно, что он всё больше и больше вырождается в секту бюрократов.
'Надеюсь, что в этой истории Западу не удастся, используя экономический шантаж, продавить роспуск Коминтерна, единственной силы для глобального противостояния капитализму. Конечно до войны у СССР вместе с Коминтерном не было серьёзного потенциала для подобного противостояния. Видимо учитывая это, а также острую нужду страны в военной и экономической помощи во время войны, Сталин счёл возможным уступить Западу, тем более что единого Запада, как политико-экономической системы капитализма, на тот момент не существовало. Но после войны ситуация кардинально изменилась, у капиталистической системы появился свой гегемон, который объединил под своим началом западные страны, объединил в блок с невиданной до сих пор экономической мощью, постепенно наращивая давление на нашу страну. Наследники вождя полностью отказались от 'коминтерновской линии', а противник постепенно перенял тактику Коминтерна и использовал её против нас'.
- Может быть, может быть,- тень сомнения скользит по лицу моего собеседника,- впрочем, об этом вам лучше поспорить с другим советником президента Гопкинсом, моя зона ответственности - экономика, давайте на ней и сосредоточимся.
* * *
- Колвил,- Черчилль знаком подзывает своего секретаря,- прошу вас, узнайте где сейчас находится господин Чаганофф. Прошу прощения, сэр, продолжайте.
- Благодарю вас, господин премьер,- взгляд Идена, сидящего напротив хозяина кабинета за журнальным столиком отрывается от каминного огня,- так вот, по сообщениям, которые я получаю в течение дня по дипломатическим каналам, события в Югославии принимают драматический оборот. Единого государства по сути уже не существует: по всей Хорватии происходят вооружённые столкновения между сторонниками вице-премьера Мачека и лидера усташей Павелича, который находится в Италии. Части югославской армии официально не вмешиваются в конфликт, но наблюдается повальное дезертирство военных из числа хорват, которые с оружием в руках присоединяются к одной из группировок. В Словении идёт открытая подготовка к объявлению независимости. В Сербии после отставки правительства Цветковича безвластие, но объявленная до этого мобилизация продолжается...
- Что слышно о генерале Симовиче?- спрашивает Черчилль, не вынимая из рта сигару.
- Согласно последним данным, которыми поделился со мной генерал Дилл на нашей встрече вчера на Мальте, он назначен командующим армией в Боснии. Связь с ним, так же как и с генералом Мирковичем, который получил назначение на должность командира дивизии где-то на севере Сербии, потеряна. В Венгрии застрелился премьер Телеки, по сообщениям из нашего посольства в Будапеште это произошло после того, как стало известно, что сегодня утром германские войска перешли венгерскую границу и движутся на юг в сторону границы с Сербией. Теперь уже можно определённо сказать, что вторжение Германии в Югославию неизбежно и состоится в ближайшие дни.