- Нет с Урала... лаванда, чабрец. Вы, товарищ Абакумов, чаю не хотите?
- Нет-нет, товарищ Мальцева, я тут посижу,- Абакумов поспешно берёт стоящий рядом стул, садится и нетерпеливо вздыхает.
- А вы, Сергей Александрович, где бывали на Кавказе?- Оля внимательно глядит на лицо арестанта.
- Где я только не бывал, товарищ доктор,- Худяков ставит пустой стакан на стол,- это же моя родина.
У старшего майора вытягивается лицо, глаза лезут на лоб.
- В самом деле? А как вас тогда звали?- тоном медиума спрашивает Оля, показывая под столом кулак Абакумову.
- Арменак Ханферянц,- произносит арестант с вдруг появившимся армянским акцентом и замолкает растерянно глядя по сторонам.
- Интересная фамилия, Арменак.- Тут же заполняет возникшую паузу девушка.- Давно хотела узнать, почему некоторые армянские фамилии заканчиваются на 'ц'.
- Буква 'ц' означает принадлежность к роду,- оживляясь, охотно отвечает он,- мой род, например, происходит из Нагорного Карабаха, но наша семья жила в Баку. Мой отец с братьями занимался рыбным промыслом и торговлей на юге. У многих армянских купцов и затем у их потомков фамилии оканчиваются на 'ц', так как они получали паспорта раньше, чем его ввели в Армении, где окончание фамилий стали сокращать с '-янц' до '-ян'.
- А я смотрю, Арменак, ты много знаешь, грамотно говоришь, учился где-нибудь?
- Я в 1917 году закончил Бакинское реальное училище,- расправляет плечи он,- отец к тому времени уже умер, и я в 15 лет стал работать помощником техника на городской телефонной станции. Участвовал в революционных событиях в Баку, вступил в партию 'Дашнакцутюн', выполнял секретные поручения руководства, прослушивал телефонные разговоры Степана Шаумяна...
Абакумов, спохватившись, выхватывает из кармана блокнот, карандаш, начинает что-то записывать, но ломается грифель и он в отчаянии смотрит на Олю.
- В 15 лет...,- девушка восхищённо покачивает головой,- а что дальше было?
- ... При диктатуре Центрокаспия я обеспечивал связь между руководством партии и британским консулом в Баку Мак Доннелом...
- Это он организовал тебе документы на имя Сергея Худякова?- перебивает Ханферянца Оля.
- Нет, не он. Там был другой человек по фамилии Вильсон, который на конспиративной квартире давал мне уроки английского языка, разучивал со мной легенду, а ещё один, русский, тот мой армянский акцент убирал.
Абакумов, заметив вращающиеся катушки магнитофона под Олиным столом, успокаивается, достаёт из нагрудного кармана партийный билет и указывает на него пальцем.
- Как тебе, Арменак, удалось вступить в партию,- немигающе смотрит на него девушка.
- Это было в 1924 году, я тогда служил начальником полковой школы в Изяславле. Ко мне явился незнакомый мне человек, которого я ни до, ни после этого больше не видел и назвал пароль и передал пакет. Он приказал мне взять отпуск и выехать в город Вольск, откуда по легенде был родом Сергей Худяков. Дело в том, что в 1918 году во время белогвардейского мятежа сгорел городской архив, погиб весь ревком и большинство членов партийной организации. Мне удалось убедить оставшуюся в живых старую большевичку Вольскую дать мне рекомендацию в партию, показав ей документы о том, что мы с отцом с 1918 года состояли в Красной гвардии и участвовали в захвате оружия в Вольском гарнизоне... М-м-м, как болит голова!
- Вот возьмите пилюлю, Сергей Александрович,- Оля наливает из графина стакан воды,- это болеутоляющее, запейте её, нет-нет весь стакан.
- В глазах потемнело, не помню ничего,- на чистом русском языке продолжает арестант,- так что с медсестрой, она придёт кровь брать?
- А вы не помните разве, Сергей Александрович?- Внимательно следит за зрачками собеседника Оля.- Медсестра только что была тут, сказала, что автоклав для стерилизации посуды сломался.
- Ничего не помню,- машет головой он,- как в темноту провалился.
- Давление видимо скакнуло, давайте я вам снова его померю...
* * *
- Если бы своими глазами не увидел, ни за что бы не поверил, товарищ Мальцева,- вскакивает со стула Абакумов, как только за арестантом закрывается дверь. Вот бы нам такую микстуру.
- Давай на ты, Витя,- улыбается только губами Оля,- зови меня Аней. Пойми, 'сыворотка' эта - вещь опасная, легко может привести к смерти допрашиваемого. То есть пользоваться ей надо осторожно и лишь в исключительных случаях. Ты понимаешь меня, эта микстура - серьёзное оружие не для массового использования. Нельзя, чтобы известие о ней вышло за эти стены и, тем более, утекло к заключённым. Поэтому вот так вываливать полученную с помощью 'сыворотки правды' информацию нельзя. Продумай как лучше залегендировать эти сведения, в том числе и для своего начальства. Идеально, если б всё это осталось между нами. Я не знаю, найди 'свидетеля' какого-нибудь...