Ему не оставалось ничего иного, как пришпорить Ворона и убраться подальше от пустой заставы. Он не собирался отступать, и ему оставалось только ехать вперед по дороге, ведущей к столице графства.
В первый городишко, что встретился на пути, он въехал поздним утром, когда солнце вовсю жарило пыльную дорогу огненными лучами. Сначала ему показалось, что он попал в новый Сагем: на улицах пусто и не слышно привычного городского шума. Но потом он заметил пару любопытных глаз в одном из окон – бойких живых глазенок, что никак не могли принадлежать упырю. Где-то далеко замычала корова и, словно откликаясь на ее зов, забрехала дворняга. Из-за высокого забора выглянул мужик с всклокоченной бородой, полоснул незваного гостя острым взглядом и спрятался. И только тогда Сигмон облегченно перевел дух. Этот город не был мертвым. В нем водились упыри – и не меньше десятка, это он почуял сразу. Но сам город еще не сдался. Он начал умирать, медленно подгнивая с краю, напоминая смертельно больного, но еще не слегшего окончательно человека.
Тан не знал, сколько продержатся горожане. Зато был уверен: ночевать в этом городе не останется ни за что на свете. Он задержался ровно настолько, сколько потребовалось, чтобы накормить и напоить Ворона. А потом умчался прочь, словно за ним гнались все демоны подземного мира.
Потом он побывал в еще одном городе, который до тошноты напоминал первый: такие же испуганные люди, пустые улицы, запах плесени и нестерпимое ощущение обреченности, давящей на плечи мельничным жерновом. Сигмон старался не задерживаться. Он находил ближайшую таверну или харчевню, а то и просто кабак, покупал за безумные деньги скудный обед у испуганного хозяина, чья жадность все же побеждала страх, быстро закусывал, давясь на ходу полусырой едой, прихватывал кое-что в дорогу и уезжал. Обычно он задерживался еще немного, разыскивая кормежку для Ворона, но тот частенько предпочитал затхлому овсу подножный корм.
Эти три дня подарили Сигмону много неприятных воспоминаний, хотя с ним не происходило ничего плохого. Ему никто не угрожал, его никто не пытался убить, но каждый раз, вспоминая эти маленькие городишки, он вздрагивал. На глазах тана умирала целая страна, и никто не мог ее спасти. Так вздрагивают, глядя на смертельно больного друга – от бессилия и страха. И еще от мысли о том, что это может случиться и с тобой, возможно – завтра. Сигмон вспоминал мертвый Сагем, обескровленный Ташам, бойкий город мастеров, жизнерадостный Вент и все те города, где ему довелось побывать. И он с ужасом думал о том, что эта смертельная зараза может охватить весь Ривастан. Не сегодня, так завтра. Маленькая победа в Ташаме ничего не решала. Ровным счетом ничего.
Впервые за последние полгода Сигмон подумал, что поступает неправильно. Быть может, его место – на родине, в Ривастане, в первых рядах защитников страны? Он хорошо знал вампиров, умел выслеживать их и уничтожать. Он мог пригодиться Ривастану, мог сослужить хорошую службу своему королевству. И все же...
Бледный лик Арли, что являлся ему по ночам, звал тана в дорогу. Кошмары становились все яснее и отчетливей, и порой Сигмон сомневался: а стоит ли добиваться этой встречи? Тан пытался отогнать страшное видение, но поделать с собой ничего не мог. Он зашел слишком далеко, чтобы отступать. Иногда он казался себе глупым мотыльком, спешащим навстречу горящей свече. Воспоминания, бившиеся в такт с сердцем, звали в дорогу, тянули вперед, как упряжка лошадей, и он, обмирая от ужаса перед будущим, подгонял скакуна. До столицы графства оставалось всего ничего – день пути. Скоро все должно было разрешиться, так или иначе. И только надежда на скорое окончание мучений придавала Сигмону сил.
С таким настроением он и въехал в этот маленький городишко, названия которого не знал. Издерганный, не выспавшийся, измученный тревогами и сомнениями, он выглядел мрачнее, чем обычно. Редкие прохожие, попадавшиеся навстречу Сигмону, просто сворачивали в сторону и спешили укрыться от его взгляда в домах и подворотнях. Тан не обращал на них никакого внимания, чаще всего даже не замечал людей. Он медленно ехал по центральной улице, вдоль ряда маленьких деревянных домов, и чувствовал, как на окраинах города ворочается темная сила – спящие упыри. Но Сигмон ехал вперед – его вел за собой чудесный и манящий запах жареного мяса с острой подливой. И чутье не обмануло: дорога вывела к большой двухэтажной таверне. Ее двор был огорожен большим деревянным забором, а над домом красовалась вывеска, на которой умелой рукой был нарисован поросенок на вертеле. Отличное место, тут есть все, что нужно усталому путнику – еда и пристанище. Но сейчас Сигмону была нужна только еда.
Он въехал в ворота и оглядел пустой двор перед крыльцом таверны. Никого. Коновязь свободна, поилка для коней полна, но двор пуст, словно манящий аромат жареного мяса не притягивал, а, напротив, отпугивал посетителей.
Тан спешился и кинул поводья на коновязь – Ворон никуда не уйдет. А если кто задумает его свести, да помогут тому все божки Фирона – хорошо, если жив останется. Чужих жеребец не любил.
Потрепав вороного по шелковистой гриве, Сигмон поднялся на крыльцо таверны и снова глянул на вывеску. Вздрогнул: отсюда поросенок казался четвертованным человеком. Тан еще раз хорошенько принюхался, помялся, но потом смело вошел в зал. Он знал, как пахла паленая человечина, довелось нюхнуть и на пожаре, и в бою. Из таверны пахло говядиной – постной, жилистой, недавно щипавшей травку и медленно умиравшей от старости. Но – говядиной. Зверь, сидевший внутри Сигмона, твердо это знал.
Обеденный зал таверны оказался так же пуст, как и двор. Грубо сколоченные столы сдвинуты в кучу, лавки стоят вдоль стен. И все же за деревянной стойкой маячит хозяин – заприметил клиента и выскользнул из двери, ведущей на кухню. Худой, как щепка, острый нос, глаза навыкате. Застыл, не веря своему счастью, прикидывает, водятся ли у гостя денежки.
Гость не обманул ожиданий хозяина. Заказав обед, Сигмон сразу же расплатился и накинулся на еду. Говядина с тушеной капустой – отличная еда, особенно под воспоминания о каше-размазне, которой тан досыта наелся в Дарелене в свой первый визит. Воюя с жилистым мясом, тан не забывал поглядывать по сторонам, но так и не заметил ничего подозрительного. Тут даже упырьим духом не пахло. Хозяин попался не из разговорчивых – перекинулся с клиентом парой слов насчет оплаты, получил деньги и удалялся на кухню, где вскоре загремел котлами.
Отведав пива, жидкого и кислого, Сигмон расслабился. Если не обращать внимания, что он единственный посетитель, то можно представить, будто это старый добрый Дарелен. Что поблизости нет новообращенных, что вампиры так и не покинули свой родовой замок, а далекий Ривастан мирно почивает на лаврах самого большого и сильного королевства. Что нет войны, нет ночных кошмаров, а есть только дальняя дорога, секретный пакет и Сигмон Ла Тойя – курьер второго вентского пехотного полка.
Сигмон закрыл глаза. Как же было хорошо тогда, пару лет назад, когда он скитался по дорогам, пребывая в ужасе от своего нового обличия. Сторонился людей, прятался от магов. Тогда жизнь казалась ужасной, и только сейчас он понимал, что тогда все было просто и понятно. На плечах не висел тяжким грузом десяток трупов, а руки были грязными просто от дорожной пыли. Тогда он не знал, чем это все обернется. И, быть может, если бы начать все сначала...
За окном всхрапнул Ворон. Сигмон открыл глаза, прислушался. Люди. Там, во дворе появились люди. Неужели хозяин таверны таки дождался посетителей?