Следом за Дарионом осторожно скользил Ронэлорэн. Полуэльф чувствовал себя в лесу как дома. Хоть родился и вырос он среди людей, но за время скитаний прошел сотни лиг – и дорогами, и чащей. Правую руку он держал на груди, поближе к перевязи, набитой колбами со смертельным для кровососов дымом. Шел он легко и бесшумно, стараясь не отставать от мага.
Следом за другом шел Сигмон. Для него тьма была не больше чем сумерками, и он не забывал посматривать по сторонам, вглядываясь в подозрительные тени.
Замыкал отряд Корд. Капитан никогда не жаловался на темноту, и тан предполагал, что бывшему пирату она не помеха. Он был немногословен и решителен и порой казался Сигмону сложным механизмом, вроде гномьего замка с секретом. Он всегда знал, что нужно делать, и действовал без малейших сомнений и колебаний. Такая решительность немного беспокоила тана, все же человек не железо, не следует ему разить бесстрастно, без чувств и эмоций. Но зато Сигмон был уверен: тыл надежно прикрыт. Ему оставалось лишь присматривать за Роном и Даром, а те в свою очередь следили за кровососом.
Лошадей, одолженных в конюшнях Дареленского замка, они бросили прошлым вечером, прямо на старой проселочной дороге, заросшей лопухами – перед ними встала глухая чаща, непроходимая для коней. Из поклажи забрали только воду с хлебом и сразу отправились в самое сердце старого леса. Сначала шли по карте, следом за вампиром, что указывал путь. Но потом карта стала не нужна.
Древний лес хранил мрачные секреты столетиями, и за это время никто не осмеливался потревожить его покой. Но недавно двуногие снова вернулись в чащу. Они оставили следы – упыри не умеют ходить по лесу как эльфы. Конечно, они и не люди, что ломятся через подлесок, ломая ветви и втаптывая первоцветы в грязь. Никто из людей не заметил бы тропинок, проложенных кровососами. Но их видел Мираль. Их примечал острый глаз полуэльфа. Дариона манило древнее волшебство, исходящее от башни, а Сигмон просто шел на дух упырей, что пропитал каждый шаг этих невидимых простому смертному троп. Корд шел следом за друзьями. Бывшего наемного убийцу и пирата вел запах боя и крови – крови, что еще не пролилась, но которую он уже чуял.
Они шли на зов последней магической башни, к сражению, что могло стать последним, и каждый из них знал: шанс вернуться обратно слишком мал. Мираль не смог долго хранить свою тайну: под тяжелым взглядом Сигмона он признался, что собирался отправить отряд на верную смерть. Вампиров у башни собралось гораздо больше, чем в замке Дарелена, и это были не изнеженные придворные, а настоящие новообращенные упыри, что должны стать ядром новой армии ночного народа.
И все же никто не отступил. Выслушав упыря, друзья переглянулись и продолжили путь. Они шли вперед, шагали след в след ночи напролет, чтобы не дать смертельной заразе вырваться из чащи и расползтись по окрестностям. Надо нанести последний удар – и раньше, чем упыри снова двинутся к Дарелену и Ривастану, или хуже того – разбредутся в стороны, рассеются по округе и тайно укрепятся в городах людей. Друзья просто шли вперед и надеялись, что умрут не раньше, чем смогут добраться до башни и уничтожить ее. По дороге не разговаривали – все слова давно сказаны, решения приняты. Оставалось только плыть по течению навстречу судьбе и не оглядываться назад. Они шли.
Когда миновала полночь, маг ухватил Мираля за плечо и остановился. Весь отряд замер.
– Она близко, – сказал Дарион, облизнув пересохшие губы. – Я слышу ее голос. В башне еще живет магия, она не ушла насовсем, не исчезла. Но мага в ней нет.
– Уже хорошо, – отозвался Рон. – Не придется, значит, воевать со стариком, выкуривая его из собственного дома.
– На твою долю войны хватит, – мрачно бросил Мираль, стряхивая с плеча руку мага. – Надо было вернуться и укрепиться в Даре, как я и предлагал. Замок может выдержать даже штурм ночных братьев, а верные мне войска помогли бы отбить атаку.
Вампир был страшно зол – во время похода ему приходилось пережидать день под плотными покрывалами, зарывшись, насколько можно, в сырую землю. Сверху его обычно закидывали лапником, превращая временную лежанку упыря в подобие землянки. Именно так путешествовали кровососы по незнакомым местам. Способ проверенный, действенный, но приятным его назвать нельзя. Сигмон порой думал, что Мираль рассказал о войске у башни с одной лишь целью – чтобы отряд повернул назад и вернулся в уютный замок Дарелена. Но отговорить охотников от похода ему не удалось, и теперь кровосос исходил желчью. Его голова лишь на мгновенье почувствовала венец графа Дарелена, во время скромной коронации, продолжавшейся не больше четверти часа. И вместо праздничного застолья он оказался в лесу, в опасной близости от тех, против кого затеял мятеж.
– Ничего, – отозвался Рон. – Многим правителям приходилось подкреплять права на трон острым клинком. У тебя есть шанс заслужить венец Дарелена в бою. Тогда, думаю, немного найдется охотников оспорить твои притязания на трон.
– Верно, – буркнул Мираль. – Еще немного, и им не придется ничего оспаривать. Трон останется свободным и на него заберется низкородная шваль, что устроит Ривастану веселое лето.
– Зато, если уцелеешь, войдешь в историю своего рода как король-завоеватель, – парировал Рон. – А таких, как мне помнится, среди кровососов еще не было. Пустячок, а приятно.
– Тише, – оборвал их Сигмон. – Кто-то идет.
Он смотрел поверх голов друзей в чащу и видел: клочья темноты трепещут, как листья, потревоженные ветром. Никаких подозрительных силуэтов, никаких зловещих теней... Просто острое предчувствие, что надвигается беда. И запах – тяжелый запах сырой могилы – стал удушающим. Накатил мутной волной на тана, заставил сгорбиться, принимая на плечи тяжесть всей ночи...
– Нас заметили, – сказал Дарион, и его посох погас. – Они идут.
– Кольцо, – бросил Корд.
О боевом порядке условились заранее. Отряд мгновенно перестроился и ощетинился клинками. В центре оказался Рон, сжимавший в руке колбу с отравой. Сигмон прикрывал алхимика, фланги держали Дар и Мираль, а капитан так и остался охранять тыл.
– Бейте наверняка, – шепнул тан. – Добивать времени не будет. Рон, постарайся сделать завесу из дыма, так чтобы упыри были вынуждены пройти сквозь нее.
– Мало эликсиров, – с досадой отозвался алхимик. – В замке много потратил. Я же не знал, что придется идти на войну.
– Сделай, что сможешь, – попросил тан. – Мираль... Держись поближе к Рону, чтобы тебя не задело дымом.
Вампир бросил на Сигмона мрачный взгляд и покачал клинком, разминая кисть.
– Что ж, – сказал он и топнул ногой, вбив жирный лист папоротника в мягкую землю. – Мечом так мечом. Видно, от судьбы не уйдешь.
– Тихо, – шепнул маг. – Они рядом.
Сигмон обернулся к лесу. Отряд устроился на крохотной проплешине среди леса. Ее нельзя было назвать поляной – слишком она мала. Но места для боя достаточно. Тан хорошо видел, как среди стволов, залитых белым светом луны, трепещут черные тени. Скользя меж деревьев, они собрались в пятно, распались на десяток клякс поменьше и бесшумно понеслись навстречу замершему отряду.
– Пламя! – гаркнул Дарион, протыкая посохом черное небо над головой.
Вспышка белого света залила поляну, выхватив из темноты черные фигуры упырей. Они оказались намного ближе, чем казалось Сигмону – всего пара шагов, не больше. Он чуть присел и занес меч над головой.
Маршал Бонибор ненавидел эту лестницу. Она отвечала маршалу взаимностью. Они вели войну уже несколько десятилетий – с той самой поры, когда отец Геордора обустроил тайный кабинет в заброшенной комнате на самой верхушке королевской башни. Вильмонт не помнил, сколько раз он поднимался по этим истертым ступеням – давно со счета сбился. Но с каждым разом путь наверх забирал все больше сил, возвращая взамен только боль в коленях, ломоту в пояснице и одышку. Лестница медленно побеждала. И маршал иногда подумывал, что найдет свой конец не на поле боя, как он мечтал, а на холодных каменных ступенях, среди темноты, плесени и паутины. Эта немыслимая фантазия злила Вильмонта, прибавляла сил, и он в очередной раз одолевал войско каменных ступеней. Вот и на этот раз он постучал в неприметную дверь, задыхаясь и наливаясь дурной кровью – вечер трудного дня не самое лучше время для подъема на вершину башни.