— Дашка…
— Какая же она сучка, Стасик… Ну прямо достала тебя! Не иначе — сексуальная маньячка, нормальная женщина так себя не может вести.
— Ты думаешь?
— Да просто уверена! Налей мне еще.
Травников налил, протянул рюмку жене. На экране он страстно целовал Людку. Одной рукой гладил ее красивые груди, а другой массировал лобок, прикрытый черным шелком.
— Ты нахал, Стасик… — капризно пробормотала Даша.
— А что было делать? Ты же видишь, я держусь, просто трогаю ее, но сам… ни-ни.
— Тронь меня так же, Стасик… — простонала Даша.
Он просунул руку под полы халата, а там не было трусов, сжал пальцами влажную волосяную подушечку.
— У нас ничего не было…
— Стас… я хочу, чтобы было!
— Там? Но это невозможно!
— Здесь!
— Ладно, я постараюсь…
Он постарался, и что-то действительно случилось. На экране к тому времени мелькали черно-белые пятна.
— Дашка… Ты видела, что я не изменил тебе? — тяжело дыша, спросил Травников.
— Не видела, но ладно, я тебе верю. Слушай, но она такая сучка, так набросилась на тебя, прямо… я не знаю. Это даже на меня как-то подействовало.
— Она любит меня, Даша.
— Ну и что? Нужно же… хоть какие-то приличия соблюдать! А то прям набросилась, как будто сто лет живого мужика не видела.
— Какие приличия, Дашка? — спросил Травников. — Если женщина любит… никаких приличий нет.
— Как это?
— А так.
— Почему ты раньше не сказал мне про это? — пробормотала Даша, склоняясь к его животу.
Травников собирался натянуть джинсы, но понял, что теперь этого не стоит делать. Жена возбудилась от просмотра его свидания с другой женщиной так, как не могла возбудиться от просмотра порнофильмов.
И кто ж будет возражать против этого?
Травников запрокинул голову, протяжно застонал. А потом подумал, что план удался. Людка выглядит на экране так, что заплатит любые деньги, только бы муж не увидел этого, а Дашка верит ему, она с ним, и это замечательно. Более чем замечательно в этот вечер.
Людмила приняла душ, обильно поливая себя патентованным гелем, потом намазалась дорогими кремами, все складочки своей кожи умастила, чтобы пахли они приятно. Потом бросилась на кухню, надо ж было изобразить примерную жену, которая приготовила ужин любимому мужу. А что ему приготовить? И сама толком не знала. Дмитрий приходил поздно, дома ужинал изредка, в основном хватал в холодильнике то, что лежало с краю — колбаса, либо сыр, либо яблоко. А на ужин… что ж ему приготовить-то? Поди знай, если самой готовить лень, а муж не спрашивает про ужин, ему дома одно только и нужно…
Может, макароны сварить?
Ох, Господи, а мысли-то совсем о другом! О Стаce… Что это было? Какое-то наваждение, да и только. Что он хотел? Непонятно… А она, как дура, вся разлеглась, бери меня… Не взял. Не хотел, что ли? Тогда зачем все эти слова о немыслимой любви? Они могли бы любить друг друга даже в парке Горького, а в Измайловском она сама предлагала…
Но он хотел… И что? Да ничего! Жорка вернулся раньше времени. А если б не вернулся? Да все равно ничего бы не было! Стас просто дурака валял, это ясно! Свинья какая, а?! Раздраконил ее, а сам… не хотел? Да, конечно, не хотел, уж за полчаса-то мог бы… а он все мямлил и мямлил, чего-то рассуждал! Только на обещания не скупился — после этой встречи начнется другая жизнь, я куплю, я сделаю, я для тебя… ты можешь сказать мужу…
Теперь вот думай, что говорить мужу, когда все планы рухнули. А может, ничего не нужно говорить? Просто молчать пока… Да ведь и потом ничего не будет!
Она так и не решила, что сказать мужу, что приготовить ему на ужин. Зеленин в этот вечер не очень задержался на работе.
— Митя… Есть котлеты по-киевски, есть купаты… что ты хочешь на ужин? — испуганно спросила Людмила.
— Сделай котлеты по-киевски, — сказал Зеленин.
Как-то спокойно сказал, без всякого раздражения. Людмила даже растерялась, глядя на мужа. Обычно с порога спрашивал, где была, что делала, сколько денег потратила на новые шмотки, а сегодня, именно сегодня, смотрит нормально, хочет котлеты по-киевски. Ни допросов, ни мрачных взглядов, ни криков… Ну и что все это значит?
Людмила включила плиту, поставила сковородку, плеснула на нее оливкового масла, потом бросила две котлеты. Пусть жарятся сперва на раскаленной сковороде, потом — на медленном огне, кажется, так. Или нет? Она всегда не любила готовить. Когда жила с родителями, этим занималась мать, а потом, когда вышла за Дмитрия, пыталась что-то оригинальное приготовить, но скоро поняла, что лучше не злить супруга своей стряпней. Правда, он тогда и не злился на нее, был такой добрый, заботливый… Сама обедала в ресторане, благо их в округе много, выбирай любой! А теперь вот — котлеты по-киевски… И откуда они взялись в холодильнике? Домработница притащила, что ли? По его просьбе?