Зарплата у Василия Ивановича была явно посолиднее, чем у наших летчиков, потому и свою машину считал более сложной, нежели российские самолеты. Имел право. Еще словоохотливый водитель рассказал, что у Панченко двадцать гектаров земли, что он прямо-таки царь и бог не только в деревне, но во всем районе, мужик хоть и богатый, но жутко толковый и душевный, если кому помочь нужно, так помогает. А вот жена у него — какая-то вертихвостка, вроде как артистка, но по телевизору ее не показывают. А как приедет в деревню, так сплошной переполох начинается, эти артисты только и могут кривляться да водку хлестать ведрами под шашлыки. Непонятно, зачем она вообще нужна ему, такая жена?
Епифанов подумал, что Панченко не страдает в одиночестве, тут у него других женщин достаточно, а артистка — пусть будет для разнообразия. А вот ему самому зачем такая жена? Тот еще вопрос, но говорить об этом вслух не стал.
На сей раз охранник у ворот не стал проверять паспорт Епифанова, пропустил без разговоров. Панченко, как и в прошлый раз, встречал гостя у своего дома и был похож на работника фермы, случайно забредшего в барские владения, — брезентовая ветровка, резиновые сапоги, потертые джинсы. На голове — кепка, даже не кожаная.
Они обнялись, похлопали друг друга по спине.
— Что-то не похож ты сегодня на миллионера, — сказал Епифанов.
— Зато Иваныч похож, — сказал Панченко, подмигивая старику. Тот подмигнул в ответ, отъезжая к двери в подземный гараж. — Между прочим, с чего ты взял, что я миллионер? Скажу тебе по секрету, Жора, я миллиардер.
— Я доллары имею в виду.
— А я что? Погода нынче сырая, ходил, осматривал свои владения. Кстати, у меня тут еще пять парников и одна оранжерея имеются. Но без сапог нынче не пройти.
Епифанов еще в прошлый раз заметил длинное стеклянное строение шириной метров десять за домом. Туда вела дорожка, выложенная белой плиткой, ну а к парникам… наверное, и вправду без сапог не пройти.
— Мороз-воевода дозором?
— Не мороз, но воевода. И дозором, это уж точно. Погоди, а что это у тебя на лице написано? И кто посмел?
— Потом расскажу. Приглашай в дом, а то прохладно тут.
— Зачем же тебя приглашать? Ты у меня гость дорогой, ходи куда хочешь! Это не шутка, но поскольку не знаешь, куда ходить, пошли!
Панченко взял его под руку и повел в дом.
В просторной столовой был накрыт стол — конечно, куры на гриле, но много и прочих разных вкусностей, включая соленые опята, семгу, стерлядь тушеную под маринадом. То же в общем-то русский стол, как и вчера у Алеся, но — другого уровня. Соответственного дому, в котором он был накрыт. И, понятное дело, водка в запотевших кувшинчиках — их было два.
Хозяйничала в столовой не Светлана, которая готовила петушка в прошлый раз, а третья уже блондинка, пышноволосая и пышнотелая красавица в короткой черной юбке. Судя по говору, и не скажешь, что из Беларуси.
— Маринка, моя домработница, — сказал Панченко, снимая кепку и отправляя ее на диванчик у стены. — Между прочим, Белорусский госуниверситет окончила. Преподаватель физики.
— Закон Ома знаешь? — спросил Епифанов.
— Разумеется, — с улыбкой сказала Марина.
— Хочешь, посадим ее за стол. А можем всех четверых сразу — и Маринку, и Настю, и Светку, и…
— Сперва поговорим.
— Понятно. А тебе, Маринка, понятно?
— Естественно, Василий Григорьевич. Грациозно покачивая бедрами, Марина вышла.
Епифанов проводил ее растерянным взглядом. Красивая девушка… Да они все тут красивые.
— Ну что сказать, Жора, ты молодец. — Панченко наполнил хрустальные рюмки. — Водочка, кстати, настояна на мелиссе. Молодец, все сделал классно, по-умному. Я рад, что нашел толкового соратника.
— Но ведь это не очень выгодно для тебя?
— Я вообще работаю себе в убыток. Яйца расходятся нормально, можешь себе представить — я своими яйцами обеспечил район и в Москву поставляю! Как тебе такой пассаж? — Епифанов улыбнулся. — А с мясом проблемы были. Понимаешь, народ у нас — в смысле хозяева магазинов — жадный. То хотят, чтобы цены отпускные были, как на обычных кур, то свою цену задирают выше, чем девки ноги в канкане.
— С таким качеством мяса ты мог бы выйти на международный рынок, хоть мы и не вступили еще в ВТО.
— Пробовал, но ты думаешь, у них там демократия? Ни хрена подобного. Это не алюминий по дешевке, да и время другое. Тот же Ганс из Веймара понимает, что с моими курами будет иметь прибыль большую, чем с курами Фрица. Но понимает и другое: Фриц разорится к едрене фене, добропорядочные немцы и не менее добропорядочные турки с его фермы останутся без работы. Не будет поступлений в бундесказну, а это значит — нихт гут. Немец, он не дурак, все просчитывает. А наши — дураки и покупают паршивую курятину у того же Фрица, обеспечивая ему прибыль и поступления в бундесказну.