Проснулся он, весь дрожа, при свете месяца. В мире царили холод и мрак, и у него все болело. Он был один в этих увитых плющом зарослях – один.
– Кумбер! – прохрипел Тео и закашлялся так, что звезды, которым следовало быть на небе, заплясали у него перед глазами.
– Ш-ш-ш, – зашипела возникшая перед ним тень. – Не шуми так.
– Я думал, ты ушел.
– Я ходил за хворостом, а заодно и за новостями. Вот, надень-ка. – Он кинул Тео что-то вроде грязной, обтрепанной простыни, но при более близком рассмотрении Тео решил, что это рубашка. – Нашел в мусорном баке, – объяснил Кумбер.
Тео внезапно обнаружил, что гол до пояса. Да, конечно – куртка... Он надел через голову рубашку, и она оказалась невероятно ему велика – с огра, что ли?
– За новостями? Это куда же?
– Не думаешь же ты, что мы с тобой одни прячемся в этом парке? Здесь еще больше народу, чем обычно – не только бездомные, но и другие, которые боятся своих домов и хотят жить под небом и деревьями, как в старину. Все просто в ужасе. – Кумбер сел и выудил из карманов пучки прутиков. – Я думал, что никогда больше не захочу видеть ничего горящего, но сейчас мне до зарезу нужен костер.
Феришер сложил свои прутья кучкой, а потом потер между пальцами клочок газеты, пока тот не загорелся. Тео, следя, как Кумбер разводит свой костер, спросил:
– Откуда огонь взялся – это ты зажег?
– Искру-то? Я, – пожал плечами Кумбер. – Это легко – ты и сам сможешь, если немного поучишься. Вчера у меня не получалось, потому что я устал и маялся от боли.
– Как твои ноги?
– Переломов нет, но они болят, и ожоги чешутся, как гномовы ляжки. А ты как?
– Да плохо. Страшно очень. Зато живой, это уже кое-что. – Тео смотрел на маленький огонек, лижущий кучку хвороста. – Что дальше-то будем делать?
Кумбер задумчиво покачал головой. Он кое-как соскреб грязь и сажу со своего желтовато-коричневого лица и стал больше похож на того молодого лаборанта, с которым познакомился Тео в доме Нарцисса.
– Не знаю. Там настоящий хаос.
– «Там»? А мы где находимся?
– В парке Раде, в районе Сумерек. Это один из крупнейших парков Города, своего рода напоминание о том, как все было до того, как Чемерица и прочие – не исключая доброго лорда Нарцисса – вырубили весь Арден, чтобы Город мог расти. – Кумбер растерянно моргнул. – Просто не верится, что Нарцисс, наш старый тиран, в самом деле умер. Вообще-то он был не так уж и плох. И леди Жонкиль проявляла ко мне неизменную доброту, когда вспоминала о моем существовании. Может быть, по какой-то счастливой случайности...
– Нет. – Это прозвучало резче, чем хотелось бы Тео, и он неловко потрепал феришера по плечу. – Прости, но я видел, что там происходило. Из зала заседаний никто не мог выйти живым.
– А Кочерыжка? – Казалось, что Кумбер, задавая этот вопрос, не позволяет себе надеяться – разве что в глубине сердца.
– Ее, может быть, вообще не было в доме. Она передавала мне, что собирается куда-то отлучиться. Господи Бо... ну конечно! – вскричал вдруг Тео. – Кочерыжка передала, что рядом с домом Нарцисса ошивается какой-то мой знакомый. Я думал, что это Пижма, но он сказал, что ничего про нее не знает...
– О чем ты? Я ничего не понимаю.
Тео рассказал ему о своем столкновении с предателем Пижмой.
– Он-то меня и подставил, теперь это ясно. Но важно не это, а то, что сказала Кочерыжка: я думал, что она видела Пижму, а на самом деле это был его родственник Руфинус, вернее, ходячий труп Руфинуса. И ее это, понятное дело, немного удивило, поскольку в последний раз, когда она этого Руфинуса видела, тот был мертвее мертвого. Вот она и полетела выяснить, почему эльф, внесенный нами в список усопших, прогуливается у дома Нарцисса. Да, это имеет смысл, – кивнул Тео.
– Значит, она собралась рассмотреть получше это... существо? Которое хотело тебя убить, а теперь гонится за нами?
– Ну да. – Беспокойство феришера передалось Тео, и он отрезвел. Некоторое время оба молчали, глядя на огонь. Причин для надежды, а тем более для уверенности у них не было. – Так что ты слышал, пока собирал хворост? – спросил наконец Тео.
– Это война, самая настоящая. – Кумбер со вздохом поворошил костер. – Чемерица и Дурман твердят на всех зеркальных потоках, что предприняли атаку исключительно в целях самозащиты, что на них самих будто бы собирались напасть. В это, конечно, никто не верит, но и возразить им никто не имеет возможности. Парламентские войска прочесывают город в поисках так называемых «заговорщиков», то есть всех, кого Глушители считают своими врагами.
– Вроде нас с тобой?
– Вроде тебя, – улыбнулся Кумбер. – Я еще, возможно, сумею доказать свою невиновность, и мне позволят вернуться в деревню, чтобы пасти коз или заниматься чем-то похожим. Если только сам факт знакомства с тобой не делает меня врагом, – добавил он уже без улыбки.
– Вряд ли тебе захочется проверять это на деле. К ним на допрос, по-моему, лучше не попадать.
Кумбер протяжно вздохнул.
– Тогда я тоже отношусь к категории разыскиваемых.
– Выходит, все кончено? Чемерица пожег своих врагов и одержал победу?
– Все не так просто. Он, к примеру, заставил призадуматься многие другие дома, хотя они пока что и не собираются действовать. Разве можно доверять тому, кто поступил таким образом с тремя своими старейшими союзниками? Сейчас Чемерица и прочие Глушители наверху, спору нет, но их ожидает участь старых великанских королей – те всегда убивали, чтобы занять трон, а потом спали с одним открытым глазом, следя, не идет ли кто-то убить их самих. – Кумбер высказал это с мрачным удовлетворением. – И это еще не все. Сегодня я слышал – пускай это нелепо и невероятно, – что многих Цветков во время атаки не было дома, например, Цируса, сына леди Жонкиль. Ходят слухи, что он нашел убежище в другой семье и даже собирает какие-то силы сопротивления. История учит, что такие слухи, как правило, не подтверждаются, но может статься, что Чемерица и его сторонники сработали не так чисто, как надеялись.
– Ну, нам-то от всего этого пользы мало, – заметил Тео. – У нас никаких влиятельных друзей нет. Хотя Цирус вроде бы питает к тебе слабость. Мог бы он взять нас к себе?
– Возможно – если мы сумеем его найти. Только кто же теперь сознается, что племянник лорда Нарцисса гостит у них, раз Чемерица и Дурман распоряжаются Цветочным Парламентом, как собственной лавочкой?
– Так что же делать-то? Сидеть здесь, и все?
– Больше суток и здесь лучше не задерживаться. Кто знает, как скоро этот упырь нападет на твой след, а вервольфы тут ночью и в лучшие времена пошаливали...
– Ни слова больше. – Тео придвинулся к огню. Он уже убедился, что эльфландская ночь может скрывать в себе все, что только доступно воображению. – Чего они, собственно, хотят, Чемерица с Дурманом? Мы до сих пор не знаем, для чего им, например, нужен я. Зачем прикладывать столько усилий, чтобы выкрасть меня из дома Нарцисса?
– Им нужна власть – причина самая очевидная. Что до тебя, то тут я теряюсь в догадках. О таких вещах я знаю только по истории и по рассказам уцелевших. Вот уж кем никогда не хотел быть, так это уцелевшим.
– Оно конечно, но если подумать о другой вероятности...
– И то правда. – Феришер протянул к огню тонкие руки. – Здесь, во всяком случае, оставаться нельзя. И по улицам тоже бродить не рекомендуется. Глушители в народе любовью не пользуются, но если они займут твердое положение, найдется много охотников завоевать их расположение, выдав парочку беглецов.
Тео думал о вервольфах, хотя с удовольствием ограничился бы в своих размышлениях ходячими мертвецами при всей мрачности этого предмета.
– Холодина какая! И зачем ты только заставил меня отдать мою куртку, Осока. Лишившись пары пальцев, я бы так не мерз.
Вот она, благодарность. – Кумбер прищурился. – Можно спросить, что у тебя в кармане штанов? Я видел, как ты достал это из куртки.