– Сам знаешь что. Дневник моего двоюродного деда, или записки, называй как хочешь. Я тебе говорил про них. Раньше я думал, что Чемерица охотится за мной как раз из-за этой тетради, но теперь понял, что ошибался.
– Так ты сохранил ее? – Кумбер просиял, как мальчишка, которому впервые дали ракетницу на Четвертое июля. – Чудесная новость. Могу я, если ты позволишь... взглянуть на нее?
– Гляди сколько влезет. – Тео протянул тетрадь Кумберу, и на колени ему выпала какая-то бумажка размером с аптечный рецепт.
Кумбер взял книгу с жадным интересом.
– Собственноручные записки смертного об Эльфландии недавнего прошлого! Я уже говорил тебе, что специализировался по морталогии, – я всю жизнь мечтал о чем-нибудь в этом роде.
Тео поднял выпавшую бумажку, силясь прочесть ее при свете костра.
– «Под Замковым мостом». Это еще что за черт? – Но тут ему вспомнился маленький яркоглазый гоблин в автобусе. – А, да. Это мне один гоблин дал. Миссия какая-то или приют для бездомных. Сказал, что если мне некуда будет деваться... – Тео посмотрел на Кумбера. – А?
Феришер не столько обрадовался, сколько встревожился.
– Кто тебе это дал? Гоблин? Дай посмотреть. – Кумбер уставился на записку так, будто хотел усилием воли превратить ее во что-то другое. – Замковый мост – это на Болоте, дальше даже, чем Руины, на другом конце Города. Очень опасное место – беднота, преступные элементы...
– А верволки там есть?
– Вервольфы, – строго поправил Кумбер. – Нет, конечно. Это пустырь около городской гавани.
– Для меня это достаточно хорошая рекомендация.
– Так ведь гоблины!
– Вы, эльфы, все очень предубежденные. – Теперь, когда у него появилась какая-то цель, Тео чуть ли не улыбался. – Мне гоблины пока что ничего плохого не сделали – почему вы так настроены против них?
– О других ничего не могу сказать, а у меня они съели прабабушку. Будешь тут предубежденным.
Тео проснулся на рассвете. Небо, все еще черное от дыма, напоминало загрязненное горное озеро. Кумбер опять разводил костер.
– Пора вставать – ты вчера целый день проспал. Я уже успел навестить других любителей природы, наших соседей. – Он показал Тео жестянку вроде кофейной с большими белыми буквами «Крылофикс». – Вот водички набрал в ручье, и хлеба тоже принес. – Он извлек из кармана пакетик. – Ешь.
Тео понял, как проголодался, только когда набил рот хлебом. Он проглотил и откусил снова, уже помедленнее.
– Откуда ты это взял? Ты ведь говорил, что денег у тебя нет. Эй, а куда делись твои ботинки?
– Мне они, собственно, ни к чему. В доме Нарцисса надо мной даже смеялись из-за того, что я вообще ношу обувь. У Цветков вульгарность обозначается поговоркой «феришер в башмаках». Ешь. Не тащиться же через весь Город на пустой желудок.
Тео облегчился, и они залили костер – педантичный Кумбер настоял на разделении этих функций, что Тео счел напрасной тратой воды. Оказалось, что идти он вполне способен, если отвлечься от ощущения, будто его пропустили через гладильный каток.
– Если уж мне так худо, твоя нога тебе, наверное, жить не дает, – сказал он Кумберу, морщась и растирая многочисленные ноющие места.
– Нет, ничего. У нас, феришеров, все быстро заживает, и мы самую тяжелую работу выполняем без жалоб – вот почему знати так не по вкусу, когда кому-то из нас хочется поработать головой. Пошли, нам пора. Несколько миль мы, к счастью, пройдем по парку, а не по улицам. – Вместе с обувью Кумбер, казалось, утратил часть своих предрассудков и пустился в дорогу почти что весело. Над землей, еще мокрой, поднимался туман, верхушки холмов сливались с серым небом.
– Расскажи, как гоблины съели твою бабушку, а то я что-то никак не проснусь.
– Мне не очень-то хочется об этом рассказывать, – вздохнул Кумбер. – Ей, прабабушке, просто не повезло. Они с мужем были – как это у вас называется? В общем, они хотели работать на своей земле и потому поселились в диком краю.
– Первые поселенцы. Пионеры.
– Да, так вот: гоблины не во всем виноваты. Они были дикари, а земля эта принадлежала им. Все это происходило как раз перед последней гоблинской войной. Местный клан поспорил с прадедом, и он кого-то там застрелил.
– Из ружья? Заряженного этими... осами?
– Это было очень давно, Тео. Современного оружия еще не существовало, и прадед пользовался старомодным арбалетом. Короче, гоблины вернулись и напали на них. Прадеду удалось уйти, но прабабку убили, а потом и съели.
– Ух ты, – скривился Тео. – Теперь я понимаю, почему ты их недолюбливаешь.
– Если честно, то своих, убитых в бою, они тоже едят. Вроде как почести им воздают, так что старушке, с их точки зрения, они тоже честь оказали. Но прадед смотрел на это иначе.
– Обалдеть. Прямо как в кино про Дикий Запад. А почему же они теперь переселились в Город? И как у них с каннибализмом?
– Они это делают только в знак особого уважения, как мне говорили. И только со своими. – Кумбер вел Тео по холмам, откуда порой виднелись самые высокие из городских башен, золотисто-розовые в утренней дымке.
Самые высокие из тех, что еще стоят, подумал Тео, и его радостное настроение испарилось.
– Во время последней войны, – продолжал Кумбер, – мы разбили их наголову, и Город распространился на бывшие гоблинские земли. В ту пору много спорили о том, что делать с их племенами. Некоторые цветочные семьи хотели попросту перебить их, но более дальновидные понимали, как нужна будет вскоре дешевая рабочая сила. И гоблинов заставили работать. Многих пригнали и в Город, который последние пару веков рос как на дрожжах. Теперь из-за нехватки энергии развитие перестало быть таким бурным, и работы на всех не хватает. Проблема в том, что возвращаться им больше некуда.
– Но ведь некоторые из них по-прежнему ведут дикий образ жизни? Я видел их в Рябинах, когда ехал на поезде.
– Гримы? – удивился Кумбер. – Ты уверен, что видел в Рябиннике гримов?
– Ну да. Кочерыжка их тоже видела. – Тео поспешил прервать последовавшее за этим невеселое молчание. – Похожи на монголов Чингисхана, типа того. Свирепая такая орда.
– Не знаю, кто такие монголы, но гримов я тоже видел – в Ясенях. Там живут те из них, кто так и не приобщился к городской жизни. – Кумбер задумался и немного замедлил шаг. – Волнующее по-своему зрелище.
– Выходит, твои предки были земледельцами?
– Моя родня до сих пор этим занимается, – с легкой горечью засмеялся Кумбер. – Деревенщина.
– Но ты-то окончил колледж или вроде того.
– Ты видел мою спину, Тео. – Феришер не смеялся больше. – По-твоему, дело того стоило?
– Неужели это обязательное условие для поступления в ваш университет? Рассказать бы нашим абитуриентам. Они думают, что требования к ним сильно завышены.
– Не то чтобы обязательное. – Кумбер потупился, глядя на свои босые ноги – ходьба как будто не доставляла ему никаких затруднений. – Моя мать приехала в Город из поместья Жонкилей – она была любимицей леди Амилии, чем-то вроде домашней зверушки. Когда я родился, она, само собой, нянчила меня вместе с господскими детьми, и леди Амилия этому не препятствовала. Но я сильно отличался от цветочных детей – в первую очередь крыльями. Клан Нарциссов не имеет крыльев, даже рудиментарных, вот уже несколько поколений. Ну, мама накопила денег – у леди Амилии ничего не взяла! Гордость не позволила ей прибегнуть к благотворительности, чтобы искалечить собственного сына. И мне сделали операцию. Ну и что же? С первого же дня, когда я приехал в академию с Цирусом и остальными, все, и не видя мою спину, сразу поняли, что я феришер, а у феришеров должны быть крылышки. Они полагали, что это забавно, – те, кто поприличнее. Другие считали, что я суюсь куда не положено, и регулярно давали мне это понять.
Тео не знал, что на это сказать. Его последние школьные годы прошли в счастливом обкуренном состоянии, если не считать редких стычек со спортсменами.
– Так уж все устроено – что пользы жаловаться, – сказал Кумбер. – Теперь, когда во главе стал Чемерица со своей кликой, будет еще хуже.