Это был высоченный молодой эльф, одетый в настоящие лохмотья, с волосами, как клоунский парик, и до того тощий, что худенький гоблин рядом с ним мог сойти за победителя конкурса на то, кто съест больше оладий. Глаза у него фокусировались плоховато – вернее, так, что их фокус приходился немного в стороне от объекта внимания. Несмотря на этот дефект, Тео. или что-то, расположенное рядом с Тео, явно притягивало эльфа к себе.
«Не знаю, что его так заинтересовало, – подумал Тео, – но очень уж он близко стоит, этот чудила».
– Хорошо. – Гоблин покосился на тощего эльфа нервно, как на собаку, которая того и гляди сорвется с поводка. – Сейчас я провожу нашего друга Крапиву к почтенному Пуговице, а потом вернусь и сам займусь вами. Я еще не представился, нет? Меня зовут Щеколда.
– Я Кумбер Осока, а это мой друг Тео.
– Ты! – Длинный эльф подступил еще ближе, и Тео явилось кошмарное видение еще одного кровного мстителя – видно, теперь ему только и будет дела, что отбиваться от них. Но Крапива всего лишь поднял руки с отросшими ногтями к его лицу, словно желая потрогать его. – Она тебя знает. Она говорила про тебя. – Эльф изъяснялся так, словно страдал не то умственным расстройством, не то дефектом речи.
– Кто? – У Тео уже голова шла кругом. Похоже на то, что все и каждый в этом проклятущем лагере знают его. – О ком ты?
– Поппи. Ее зовут Поппи. Она мне нравится.
– Поппи Дурман? – Конечно, это она – Тео во всей Эльфландии знал только трех женщин. – Погоди-ка. Ты что, знаком с ней?
– Я ее слышу, – пояснил Крапива, постучав себя по длинному черепу. – Вот здесь.
– Не понял.
– Не тревожься, мастер, – вмещался Щеколда. – Наш Друг Крапива не такой, как все, – им владеют странные мысли. – Он взял длинного за руку и повел его к башне. – Пойдем. Пуговица хочет видеть тебя.
– Пуговица добр ко мне, – поведал Крапива. – Он принес мне поесть. Он помогает мне думать.
В голове Тео быстро стиралась грань между нормальным и ненормальным.
– Но я знаю девушку, о которой он говорит! – крикнул он вслед этим двоим.
– Поговорим об этом, когда вернусь! – ответил ему Щеколда. – Подождите меня!
– Сил моих больше нет, – сказал Тео Кумберу. – Эльфы, желающие меня убить во имя фамильной чести! Эльфы-телепаты! Все, с меня хватит.
– Ты, надо сказать, прямо притягиваешь к себе разные странности, – признал Кумбер.
– Там, дома, мне просто не везло, а здесь вообще ничего не понять. – Тео сел, привалившись к перилам моста, которые всего несколько минут назад чуть не доконали его, преградив путь к отступлению. – И все, кто мог отправить меня назад, теперь погибли в доме Нарцисса, ведь так?
– Проблема не столько в твоей отправке, – сочувственно нахмурился Кумбер, – сколько в том, чтобы избавиться от упыря, который за тобой гоняется. Пожалуй, те, кто мог это сделать и заодно отправить тебя домой – те, кто не желал твоей смерти, – в самом деле мертвы. Могут, конечно, найтись и другие возможности... – Кумбер вздохнул. – Но поверь мне, Тео: необходимость остаться здесь – еще не самое страшное. И даже если бы этот Примула тебя заколол, это было бы не самое страшное.
Тео смотрел в темную даль, где наконец-то погас долгий эльфландский закат.
– Спасибо, утешил. Ты, конечно, молодец, что не дал этому тронутому меня прикончить, но если мысли подобного рода посетят тебя снова, не будешь ли ты так любезен оставить их при себе?
– Вот как уютно мы тут устроились. – На черном бархате неба за спиной державшего факел Щеколды горели фейерверки эльфландских звезд. Тео понял, что задремал. В легкой панике он поискал глазами Кумбера и с облегчением обнаружил его рядом с собой.
Он с трудом поднялся на ноги. Короткий сон еще больше обессилил его и отуманил голову.
– Кто такой этот длинный парень, этот... Крапива?
– Славный, добрый юноша, как и ты. Наш Пуговица его очень любит.
– Что он имел в виду, когда сказал, что слышит Поппи Дурман у себя в голове?
– Это чересчур глубоко для меня, старика, – пожал плечами гоблин. – Он часто говорит вещи, непонятные мне, потому что... пострадал. – Щеколда явно не хотел говорить об этом. – Спросите Пуговицу. Это он нашел молодого Крапиву. Он о нем очень высокого мнения, и мы, остальные, конечно, тоже.
Втроем они спустились с моста по грубой деревянной лестнице на тот берег, в лагерь. Бодрость Кумбера вызывала у Тео немалое раздражение. Если они оба эльфы, почему тогда феришер выглядит вполне отдохнувшим, а он, Тео, чувствует себя дерьмовее некуда?
– Здесь живут бездомные, да? Которым некуда больше деваться? И Пуговица над ними главный?
– Ты задаешь много вопросов, юноша – чересчур много для старого Щеколды. Прибереги их для того, кто сможет ответить тебе как следует. – Гоблин вел их через скопление палаток и костров, где царило оживление, как на марокканском базаре, но население было куда более странным. Здесь во множестве встречались эльфы, которых Тео про себя называл «нормальными», то есть похожие на людей, как с крыльями, так и без, а гоблинов было еще больше, но они перемежались широким спектром других типов.
Какие-то мелкие короткошерстые парни проводили их угрюмыми взглядами, словно боясь, что эти чужие похитят у них огонь.
– Капельтвайты, – тихо пояснил Кумбер. – Они умеют менять облик, вернее, раньше умели. Теперь, когда они создали союз, ни у кого не хватает средств, чтобы платить им за это, поэтому они остаются такими, как есть. Не слишком удачный вариант – цвет у них нездоровый какой-то, печеночный. А вот эти красивые дамы – зеленые женщины. Если пригласят тебя на танец, не соглашайся. Когда-то они кружили таких вот юнцов всю ночь, а потом съедали. Теперь они этого больше не делают – не должны, во всяком случае, – но кошелек у тебя сопрут запросто, разденут и бросят голого и побитого где-нибудь на лугу.
– Прелестно. – Они пробирались сквозь толпу, уворачиваясь от всевозможных водоплавающих птиц и ворон – те все время пикировали сверху, спеша занять освобожденное двуногими пространство.
– Пойми меня правильно: я не ханжа. Есть феришеры, совершенно не выносящие беспорядка, но я не из таких. Поэтому я могу допустить, что среди зеленых женщин встречаются вегетарианки, не любящие танцевать, и что бывают стукотуны, которым неудобно в замкнутом пространстве. Но основная разница между людьми и эльфами состоит в том, что люди, в общем, все одинаковые, а у нас есть... ну, свои роли, скажем. Мы лучше всего себя чувствуем, когда делаем то, что от нас ожидают.
– Дуны, к примеру, стали шоферами, когда правительство отобрало у них дороги.
– В общем, да, хотя я не уверен... – Кумбер внезапно схватил Тео за руку и дернул его вправо. – Осторожно! Не наступи на клиппи.
Крошечные темнолицые человечки, посмотрев на него снизу вверх, дружно шмыгнули под стенку палатки.
– Почти пришли, – объявил Щеколда. – Я хотел поместить вас у молодого мастера Примулы – теперь он лорд Примула, как это ни грустно! Но раз у вас случилась размолвка, придется поискать вам другое жилье.
– Да, пожалуй, ты прав, – сказал Кумбер, все еще размышлявший над последней репликой Тео. – Дуны поступились своим положением в обществе – ведь раньше они составляли весьма могущественный клан, – лишь бы не расставаться со своими любимыми дорогами. А посмотри на меня! Я считаю себя особенным – как же, первый феришер, получивший высшее образование, – а чего я этим добился? Служил в большом доме вместо маленького, только и всего. Остался все тем же слугой, прибирался да мыл посуду. С тем же успехом мог бы возить дрова какому-нибудь фермеру за миску молока и постель в амбаре. Я не выносил вида, в котором леди Амилия оставляла лабораторию, – она уйдет ужинать, а я все вожусь там... Но вообще-то она была неплохая женщина.
Тео в это время наблюдал за группой, где большинство составляли брауни и гоблины. Они толпились у начерченного на земле круга, в котором бегали два жука – бегали как-то странно, точно каждого направляли невидимой палочкой. Один наконец вышел за черту, опрокинулся на спинку, точно этот рывок вконец его обессилил, и задрыгал ножками. Победители радостно завопили, проигравшие заругались.