Война Дочерей [ЛП][The Daughters' War]

Я вспомнила о записке королевы, в которой говорилось: все дозволено, ничего не ожидается.

То, что она произнесла слово irmana, сестра, заставило меня подумать об Иносенте. Странно, но мне показалось, что завести вторую любовницу означало уменьшить оскорбление для Иносенты — если вообще было какое-то оскорбление.

Я отдала себя богине смерти, а не Нерен.

Но Дал-Гаата не возражает, если мы используем свои тела для удовольствия, если только мы не слишком привязываем себя к этому миру.

— Да, — сказала я.

Я и не подозревала, что королева тоже гуляла по городу после того, как мы занимались любовью, и что она тоже встретила кое-кого на своем пути.

Хотя это было совсем другое дело.

Я снова оставляю тебя с Амиэлем.

 

35

 

Если я не буду действовать, щит будет потерян.

Несмотря на все богатство отца, во второй раз Рот бури не сможет вернуться домой из-за игорного стола.

Я последовал за Мигаедом через роскошные шатры, встал перед ним, да так и застыл с открытым, как у рыбы, ртом, когда он проходил мимо меня, слишком напуганный, чтобы действовать.

Я проделал это дважды.

Но когда мой брат в третий раз приблизился ко мне, я выбил Рот бури из его рук самым сильным ударом, на который был способен.

Великолепная вещь покатилась в сторону на своем ободке.

Мигаед тупо уставился на свои руки, затем, спотыкаясь, последовал за катящимся щитом. Теперь передо мной стояла дилемма: если бы я поднял его, то мог бы легко убежать от него, но тогда он бы увидел, как шит летит по воздуху, и стало бы ясно, что было применено заклинание. Магия была не настолько распространена в армии, чтобы не навлечь подозрений на Фульвира, и Мигаед прекрасно знал, что младший брат Гальвы работает на старого волшебника. Поэтому я не стал поднимать щит. Вместо этого я покатил его дальше.

— Эй! — воскликнул Мигаед. Перспектива потерять щит таким нелепым образом, казалось, немного отрезвила его, и он начал меня догонять. Я покатил щит быстрее. И все же он догонял.

— Вернись! — сказал он, и у меня возникла мысль, что он обращается к щиту, который, — как мы все подозревали, — был магическим. Я не мог удержаться от того, чтобы немного не повеселиться. Я ненадолго остановил щит, как будто тот внял его призыву, а затем даже покатил его обратно. Мигаед остановился, и я увидел, что он запыхался.

— Так-то лучше, — сказал он щиту. — О чем ты думал?

Он тяжело двинулся ко мне.

Я снова начал откатывать щит от него.

— Пожалуйста! — сказал он. И остановился, раскрыв ладони, как бы говоря: Давай будем благоразумны.

Я остановил щит.

Он кивнул головой и медленно шагнул к нему.

Я снова откатил щит на шаг от него.

— Хорошо, хорошо, — сказал он. — Чего ты хочешь? Ты хочешь, чтобы я не играл на тебя?

Я придвинулся к нему чуть ближе, прикусив внутреннюю сторону щеки, чтобы не расхохотаться над этим бедным, доверчивым пьяницей. Но потом я вспомнил, что это существо было моим старшим братом, которого я когда-то почитал, и мне стало не так весело.

— Я знаю, что совершаю плохие поступки, — сказал он, и его лицо внезапно стало печальным.

Я повернул щит так, чтобы умбон с лицом грозы был обращен к нему, а затем покачал им вверх и вниз, словно маленькое стальное личико с пухлыми щеками кивало в знак согласия.

— Я знаю, что не должен играть на тебя.

Я покачал щит из стороны в сторону — да, не должен.

— Но на этот раз я не проиграю. Нет. Ты поможешь мне своей магией, которая проявилась здесь. И я восстановлю свою репутацию среди галлардийцев, потому что сейчас они смеются надо мной. Я знаю, они смеются надо мной. И я не могу их за это винить.

Боги, это было тяжело. Я никогда не видел, чтобы он размышлял о себе. Сейчас было неподходящее время насмехаться над ним и наказывать его, так? Я подумал, что мог бы показаться и поговорить с ним, вразумить его. Возможно, он смягчит свое сердце и позволит мне отвезти щит Гальве.

Но нет, таким поворотам флюгера доверять нельзя.

Печаль пьяницы более хрупка, чем его гнев.

Я сделал полшага, переступая с ноги на ногу, раздумывая, взять ли щит и убежать, покатить ли его дальше или просто постоять и послушать, не захочет ли Мигаед еще раз проанализировать свои поступки. Моя пятка во что-то погрузилась, думаю, в какую-то мерзкую смесь грязи и рвоты. Я посмотрел вниз и, хотя не мог видеть свою ступню, заметил след, оставленный ей на грязи.