Тогда я в последний раз бросила взгляд на ту битву, запечатлевшуюся в моей памяти, как фреска или мозаика.
Большинство из нас было убито.
Земля была усеяна мертвыми гоблинами и гхаллами.
Одна из баллист была уничтожена корвидами и нашими дамами.
Я увидел Алисенн, нашу переводчицу и лучницу, наполовину галлардийку, с перерезанным горлом, которая пыталась встать и, одновременно, удержать кровь рукой.
Она упала.
Первая ланза корвид-рыцарей Его Величества погибла на мосту Рог Хароса, как нам и было приказано.
Я выжила, потому что гхалл, который собирался схватить меня, вместо этого схватился за мой пояс, падая в ущелье, насаженный своими хозяевами на вертел, как перепелка.
Я потеряла свой спадин, схватившись обеими руками за Рот Бури.
Рука гхалла отпустила мой пояс, но я уже перевалилась через край моста.
Я сильно ударилась о камни, очень сильно, и закувыркалась.
Пыль.
Крики и луна надо мной.
Отражение луны разбилось о стремительную воду внизу.
Что-то острое и твердое схватило меня за руку.
Теперь я падала в сторону от скал, не так быстро.
Вода.
Холод.
Камень под водой, сломавший мне ребра.
Может быть, спину.
Я судорожно вздохнула и ушла под воду.
48
Я проснулась под каменным навесом на берегу Куфра, испытывая сильную боль.
Моста Рог Хароса нигде не было видно.
Стоял день, грозил дождь.
Было очень холодно, и я промокла, но на мне было что-то вроде одеяла.
Порванное знамя.
Кусок клеенки.
Я посмотрела вверх — я могла видеть только одним глазом, — и увидела Далгату, которая шла ко мне с окровавленным плащом какого-то бедняги. Она выпустила плащ из клюва и положила мне на ноги, а затем ткнула клювом, чтобы подоткнуть края.
— Холод, — прохрипела она.
Я не могла вымолвить ни слова.
Я кивнула.
— Холод, — повторила она и, прихрамывая, подошла к куче веток и прутьев и поправила их клювом.
Она собирала хворост для костра.
Она была такой умной птицей, самой умной во всей ланзе.
Я бы разрыдалась от того, как хорошо она ко мне относилась, но у меня не было слез.
Неужели она всегда была такой хорошей, и мое обожание ее брата меня ослепило?
Вспомнив свое падение, я поняла, что это она схватила меня за руку, оттащила от скалы и расправила крылья, чтобы замедлить наше падение в воду.
Она была моей спасительницей, а теперь стала моей нянькой.
Я попыталась сказать «Хорошая Далгата», но во рту у меня было кровавое месиво, а челюсть болела слишком сильно. Я попыталась произнести эти слова во второй раз, но они были неточными и неправильными. Я хотела похвалить ее, но, думаю, из-за этого она могла бы только больше разволноваться.
У меня не хватало зубов.
Я прикусила язык, и сильно.
Боль только начиналась.
Из всех ран, которые я получила, укус гоблина в ногу был самым опасным. Его мерзкие маленькие зубы глубоко вонзились в мясо моего бедра, над коленом и стальными поножами, защищавшими голень, которая была одним из уязвимых мест. Я собиралась купить кольчугу подлиннее, так как моя доходила до середины бедра, но мне нравилось, какая у меня легкая кольчуга, и я отложила покупку.
На этот раз я за нее заплатила.
Прежде чем Далгата успела вытащить меня, рана наполнилась речной водой, а плоть вокруг укуса уже вздулась и покраснела.
Когда я впервые встала, я была рада, что кости моих ног, казалось, были целы, хотя я потянула или подвернула лодыжку, так что я хромала сильнее, чем моя птица. Я осмотрела ее ногу и обнаружила на ней уродливую глубокую рану, вероятно, нанесенную ударом топора сбоку. Хотя, казалось, что рана заживает, а корвиды гораздо более устойчивы к воспалению ран, чем мы.
Фульвир сделал корвидов крепкими, надо отдать должное старому ублюдку. Он также сделал их умными. Они всегда удивляли меня тем, как много они понимают.
Я попыталась сказать Далгате «Принеси», издав какой-то ужасный звук, а затем «Спадин», хотя это больше походило на «Тпади».
Она склонила голову набок, глядя на меня.
— Меч, — сказала я, или «Тетч», и показала ей свои ножны, изобразив, как вытаскиваю меч, колю, режу. От резанья у меня заболело плечо.
Я снова заснула.
Когда я проснулась в следующий раз, то услышала сопение — ко мне шел большой бурый медведь, мокрый после ловли рыбы в Кофре.
Он шел с опущенной головой, покачивая ею взад-вперед, стараясь выглядеть безразличным ко мне. Я слышала, что медведь на охоте старается подобраться к тебе как можно ближе, прежде чем показать свои намерения. Черных медведей можно встретить по всей Испантии, но бурые водятся только в Монтабреколе и Портресе, к северу от Браги, и они гораздо опаснее. Я бы не хотела встретиться с бурым медведем и в хороший день, но сейчас у меня не было меча, и я была тяжело ранена.