— Я сожалею о ваших многочисленных потерях, — сказал он мне.
Среди них была моя мать, Нера дом Брага, которая недавно умерла физически, хотя, как я уже говорила, мне казалось, что ее истинное я давно перешло к Невесте. В это время стремительных военных кампаний письма долго искали меня, и новости из дома редко приходили вовремя. Герцог устроил ей достойные, но частные похороны всего через год после того, как сделал то же самое для Амиэля.
Брага, как и весь остальной мир, устала от похорон.
Фульвир отдал мне все вещи Амиэля и спросил, может ли он что-нибудь для меня сделать.
Сначала я сказала нет, не желая больше испытывать его здоровье.
Но он пристально посмотрел на меня, и этим взглядом без слов дал мне понять, что знает, как я нуждаюсь в нем, и что будет правильно, если я попрошу. Что ему будет больно, если я откажу ему в этом.
Я попросила его отрезать мне сиськи в честь Дал-Гааты под присмотром жрицы, посвятить меня кровью, а не молоком, а затем вытатуировать на мне моих птиц. «Это будет стоить мне остатков моей бороды, — сказал он, — но я больше не могу растить на ней черные волосы, так что...» И тут он пожал плечами и ласково посмотрел на меня.
Ласково для него, по крайней мере.
Он казался слишком уставшим для словесных игр в своей чужой стране, и я была рада этому. Я тоже устала. Он приготовил чернила кракена и иглы, вырезанные из костей корвида, и послал своего мальчика Влано призвать жрицу Невесты.
Он сделал то, о чем я его просила.
Татуировка Беллу́ была сделана только в память о моей великой любви к нему, но сама Далгата, как ты знаешь, была вплетена в эту татуировку, как клюв, так и перо. И там она спит до сих пор, как спала с тех пор, как мне исполнилось двадцать два года.
Теперь я должна рассказать тебе о деле Поля и Прагматик, и это печально слышать.
Именно оно отдалило меня от моего отца.
Прима-генерал Пейя Долон Милат сохранила достаточно сил Западной армии Озаренного королевства Испантия, чтобы защитить стены Гончих Мура и не дать Орде вторгнуться в наши земли с севера. Но ради этого она пожертвовала многими благородными сыновьями и дочерьми, и сделала это, подчиняясь тирании лотереи. Она не стала, как — по мнению герцогов, баронов и графов была должна, — приказывать низшим слоям общества умирать и дать возможность людям благородного происхождения вызваться добровольцами, если они того пожелают. Она сделала их равными, а для таких людей, как мой отец, это так же опасно, как если бы он давал своим фермерам забирать корвидов домой.
Кроме того, у него был еще один сын.
Мигаед, как говорит герцог дом Брага, с честью погиб на мосту Рог Хароса.
Но Поль мог бы спасти его и многих других, удержав всю армию на мосту Рог Хароса. Мой отец говорит, что Поль подошел к Прагматик и потребовал, чтобы она оставила там армию. Поль дом Брага, хотя и не делал ничего подобного, согласился, что именно это и произошло.
Делу Пейи Долон Милат не помогло и то, что, как стало известно, она была верховной жрицей Дал-Гааты.
Конечно.
Женщина с маской из рук скелета была нашим прима-генералом.
Я не узнала ее голос в Карраске, потому что она разговаривала только с верховными жрецами, стоявшими ниже ее, и они повторяли ее слова.
Эта великолепная женщина была отстранена от командования и уволена из армии. Я говорила об этом с Полем, когда видела его в последний раз. Он пил столько же, сколько Мигаед, и это вызывало у него меланхолию, хотя он не стал злым или склонным к злоупотреблениям.
И хотя Поль дом Брага был теперь прима-генералом Западной армии и в военных вопросах подчинялся приказам только короля, он стал только оболочкой себя.
Ложь, которую отец заставил его произнести, отравила его сердце.
Ибо его заставили опорочить лучшего командира — ибо я никогда не видела кого-нибудь, равного Пейе Долон Милат — ради его собственной выгоды.
И поскольку в душе он был порядочным человеком, это плохо сочеталось с ним, и он бы заболел, доживи он до среднего возраста.
Он этого не сделал.
И он, и Прагматик погибли от своих собственных рук.
Она упала на свой меч, по традиции Старого Кеша, ее жизнь была короткой, а рука — очень, очень кровавой. И похорон у нее не было, потому что, поскольку она была одной из Благословенных усопших, и эта церемония уже состоялась.