Но вот он произнес ее имя.
— Прима-генерал Пейя Долон Милат, подойдите к своим солдатам, чтобы они могли познакомиться со своим новым командиром.
В оранжерее открылась дверь. Аколит взял женщину за руку и вывел ее, слепую, из этого места, где было так тепло и светло. Она была высушена и одета, за прикрывавшей ее тканью. Она по-прежнему не открывала глаз, когда ей подали кружку холодного пива. Она выпила его до дна, и ее военачальники, их стражники, писцы и личные слуги приветствовали ее. Пиво было напитком Сата, а растения — ячмень, пшеница и хмель — впитывали солнечный свет и превращали его в нечто похожее на золото.
Боги вина были темнее.
Именно тогда наш новый командир открыла глаза, и даже на некотором расстоянии они напомнили мне глаза орла-стервятника, огромной птицы южной Испантии, которая отгоняла грифов и шакалов от добычи, а иногда забирала собак или маленьких детей.
Это были суровые глаза, которые видели кровавую бойню на востоке.
Терпеливые глаза.
Глаза, которые видели, сколько людей в той церкви уже были мертвы, но еще не знали об этом.
9
Я всегда буду помнить тот путь от храма Сата обратно к вилле, которую занимал Поль. Было странно видеть, как солдаты, некоторые из которых были старше Поля, выпрямлялись и отдавали честь, когда мы проходили мимо. Этот человек, выросший в том же доме, что и я, который тоже стоял в глубокой тени библиотеки или большой комнаты и слушал постукивание двух костылей герцога-калеки, теперь был так же важен, как и наш отец, по крайней мере в глазах солдат. Одна усталая дама на улице, согнувшаяся под секирой и рюкзаком, выпрямилась и отдала честь, когда он проходил мимо. Это повторялось с лучниками, «барсуками», рыцарями, даже с маленьким мальчиком с барабаном на бедре и глазами, слишком взрослыми для его лица. Любой из них мог умереть из-за того, что определенные слова слетели с губ моего брата, или из-за того, что он их не произнес. Вот тогда я и поняла, что никогда не захочу получить высокое воинское звание и нести ответственность за кого-либо, кроме себя и тех, кто находится справа и слева от меня на поле боя.
Я не изменила своего мнения, хотя и не всегда была способна сама определять свою судьбу.
Я могла видеть, что виноградники в холмах над городом были заставлены палатками, а в окнах верхних этажей домов мелькали обнаженные руки и ноги дам, которые там спрятались от жары, пытаясь найти свежий воздух. Я не знаю, сколько людей жило в Эспалле до прихода гоблинов, но наша армия была во много раз многочисленнее, и запах и шум солдат разносились повсюду. Улицы были в основном мощеными, так что отхожих мест можно было вырыть очень мало. Отходы выбрасывались из окон, и мужчины, и женщины в равной степени мочились на улице. По сей день, стоит мне почувствовать запах мочи, как я вспоминаю то лето в Эспалле.
Только возле зданий верховного командования воздух был ненамного лучше.
Вилла Поля когда-то принадлежала богатой семье Эспалле, и она была очень старой и очень красивой. Одна красивая настенная мозаика была местами выщерблена, нарушая геометрический узор. Другая мозаика, с павлинами и кешийским царем Найурбатом Добрым в тюрбане — он держал топор-скипетр, которым разрубил цепи своих рабов и объявил рабство людей вне закона в империи, — не имела очевидного центра. Поскольку в ней не было симметрии, гоблины не потрудились ее разрушить. Еще одна мозаика на полу с пальмами и полумесяцем была залита кровью, которую не успели полностью отмыть. Это был не художественный комментарий, а всего лишь убийство. Хотя, я полагаю, приносить животное в жертву — это не убийство, а мы для них животные.
— Почему ты смотришь вниз, Гальвича? — спросил Поль и приподнял мой подбородок пальцем. — Ты такой же дом Брага, как и я. Мы поднимаем подбородки.
— Пока не начнется сражение, — сказала я. Задирать подбородок — верный способ получить перерезанное горло или потерять сознание от удара в челюсть. Подбородок желательно держать низко.
Он, конечно, понял, что я имею в виду, и посмотрел на меня по-новому.
— Именно так, — сказал он с намеком на улыбку.
Я не сказала ему, что до этого опустила взгляд потому, что смотрела на мозаичный пол и кровь. Я была рада, что заслужила его расположение своей маленькой каплей военной мудрости. Я была такой дурой. Он привел меня в сад, где все еще росли цитрусовые деревья и было много цветов, хотя там и стояло несколько небольших палаток. Одна секция стены была разрушена. Другая часть была почерневшей, словно от огня, и я сначала не заметила плоского изображения съежившейся фигуры, не обгоревшей. Перед ужасным изображением была поставлена тележка, чтобы скрыть его, то место, где кто-то был заживо сожжен магией огня.