Конечно, на тот момент я еще не видела гхаллов.
Тогда я впервые увидела Фульвира, на некотором расстоянии. Это был невысокий пожилой человек с лысой головой и маленькими ушами. В то время у него также была борода, хотя война отняла ее от него. Я скажу, что можно — не без оснований — осуждать волшебника, но, как ты еще услышишь, в той войне ни один человек не был более полезен.
В этот день на нем была кешийская курта горчичного цвета. По тому, как люди смотрели на него, я видела, что многие хотели заговорить с ним, но никто не осмеливался. На Амиэле была меховая шапка в молрованском стиле, и я подумала, что она будет сильно раздражать его, когда наступит дневная жара. Стояло утро и уже было тепло, хотя с моря дул приятный ветерок.
Я снова посмотрела на своих чаек и полюбила их за то, как мало усилий они тратят и как мало заботятся о нас.
Они не воевали.
Им нужно было только ловить рыбу, откладывать яйца и стараться, чтобы их не съели.
Им нужно было только оставаться неподвижными, седлая поднимающийся воздух.
Когда я снова посмотрела вниз, то увидела, что Фульвир начал двигаться. Его было легко заметить в этой яркой, изящной курте, и он направился к сцене, на которую в тот момент выходила прима-генерал. Били барабаны, и звучала труба, прерывая разговоры солдат, радующихся возможности отдохнуть от невыразимо скучной лагерной жизни.
Все взгляды были прикованы к женщине в центре сцены, которая, казалось, носила море за собой как плащ. Я уже видела ее раньше в оранжерее храма Сата, в одеянии просительницы. Теперь она стояла в доспехах, в нагруднике и латном воротнике тусклого цвета; с такого расстояния я не могла разглядеть мелких деталей, но позже я рассмотрела ее более внимательно, и могу сказать тебе, что там не было изящных украшений, кроме царапин от гоблинских копий или бороздок от их болтов. Ее кольчуга тускло поблескивала, чистая, но ничем не украшенная. Что касается ее глаз, то они были скрыты за маленькими очками, какие носят жрецы Сата, — такие можно купить только в Севеде, стекла слегка зеленоватые, для защиты от солнца, но не настолько темные, чтобы помешать читать карту при свечах.
Это была женщина, о которой говорили, что она никогда не спит.
Я до сих пор помню все, что она сказала.
Она была серьезной женщиной, и, пока она была жива, ни один генерал не мог сравниться с ней.
Послушай ее слова:
— Я главнокомандующая прима-генерал Пейя Долон Милат, но это это слишком долго выговаривать. Называйте меня Прагматик, как и Его Величество король Калит. Я получила такое имя потому, что у меня вошло в привычку находить наиболее эффективный способ выполнения задачи. Когда мне дают команду, я выполняю ее любой ценой и ожидаю того же от своих подчиненных, а это значит, что теперь каждый может услышать мой голос, будь то спантиец или галлардиец. И вы должны хотеть следовать указаниям того, кто вытащил восточную кампанию из дерьма, как это сделала я. Потому что вы по уши в дерьме. Ваше имя не вытащит вас из этого дерьма, как и деньги. Удача может помочь некоторым из вас, но ваша удача уже так усердно работает на вас, что может скоро умереть от истощения.
Здесь она сделала паузу и посмотрела поверх очков, встречаясь взглядом то с одним, то с другим. У нее была манера смотреть на нудных людей, как бы говоря: Я уже встречала таких, как ты, и им со мной повезло не больше, чем тебе. У нее был такой взгляд на серьезных дам и мужчин, который говорил: Я вижу тебя. Я вижу, что ты принес сюда. Вместе мы сделаем все, что в наших силах. Я верю, что те, кто обладал мужеством и доброй волей, почувствовали прилив сил под ее взглядом, а те, кто заботился только о себе, почувствовали себя виноватыми и отвели взгляд.
В этой паузе было слышно только, как развеваются на ветру вымпелы.
Даже чайки перестали кричать.
— Чтобы внести ясность, я здесь не для того, чтобы спасать вас, по крайней мере, не отдельных людей. Скорее, я здесь для того, чтобы спасти эту армию или ту ее часть, которую смогу. Я сомневаюсь, что это будет очень больша́я часть. Как у отдельного человека, у вас здесь, откровенно говоря, ужасные шансы. На самом деле, я настоятельно рекомендую вам перестать думать о себе как об отдельных личностях. Думайте скорее о себе как о части общества, служащей не только своей стране, но и человечеству. Если вашим приоритетом является выживание армии и, следовательно, других людей — отсюда и до границы снегов, —вы можете достичь своей цели. Даже после смерти. Даже без ног, или пальцев, или сисек, или члена. Но если ваша главная надежда — вернуться домой живыми и невредимыми, большинство из вас ждет сокрушительное разочарование.