Нува окинула поле боя из своей подзорной трубы и показала что-то Иносенте.
— Вот, — сказала она.
Иносента посмотрела, а затем показала мне.
Рядом с их позициями был участок леса. Лес рядом с нами тянулся узкой полосой и сливался с этим — возможно, небольшое подразделение сможет соприкоснуться с их армией, незаметно передвигаясь среди деревьев.
— Дамы, хотите поохотиться?
Расстояние было больше, чем казалось.
На то, чтобы пробраться сквозь эти деревья, ушло немало времени, несмотря на то, что мы двигались быстро. На нас было меньше доспехов, чем на рыцарях передних линий. Мы были в средней броне, с бригандинами и легкими кольчугами, а не с пластинами и тяжелыми кольчугами. Наши бригандины были разного качества — некоторые мало чем отличались от кожаной рубашки с заклепками, — но моя была из хорошей ткани с вшитыми внутрь маленькими стальными пластинками. На мне был хороший шлем, бацинет, который закрывал уши, хотя и без забрала — нашим птицам нужно было видеть наши лица, и мы многое могли сказать друг другу глазами. На шее у нас были шарфы, которые можно было поднять, чтобы прикрыть нос и рот, если против нас использовались споры гриба шапка кошмаров, вызывая ужас и видения, но обычно мы замечали длинные деревянные трубки, в которые дули гоблины и вовремя поднимали шарфы. Большинство из нашей ланцы были рыцарями простого происхождения, но получившими признание и титул от прославленного рыцаря, что было немаловажно, поскольку рыцарь, даровавший титул, связывал свою репутацию с теми, кого он — или она — посвятили. Итак, мы бежали в наших легких кольчугах, бригандинах и горжетах, наши поножи были так плотно закреплены на голенях, что мы едва ощущали их вес, а сапоги из хорошей кожи, сделанной в Браге, глухо стучали по земле. Мы бежали в красивой тени деревьев, и поначалу это казалось какой-то сказкой, когда наши фантастические птицы бежали рядом с нами, но реальность обрушилась на нас, когда мы приблизились к их армии.
Первое, что мы услышали, был крик воронов.
Мы пришли на поляну, где многие из них собрались на длинной толстой ветке, идеально подходящей для повешения.
И эта ветка была увешена разделанными людьми.
Мясо бедер и икр было любимым лакомством гоблинов, и это мясо было съедено, так что мы увидели только мертвых жителей деревни и солдат с ободранными, как у скелета, ногами.
Моя работа с Беллу́ и Далгатой заставила меня полюбить воронов, но я тут впервые увидела, как многие из них едят мясо людей, и после этого я уже не любила их так сильно.
В поле зрения попадались все новые и новые ветки, и вскоре бойня захлестнула нас с головой. Здесь были солдаты Галлардии, в основном дамы и очень немного мужчин, подвешенные ободранными, выпотрошенными и наполовину съеденными, как молочные поросята. Кусачие сорвали с них штаны, чтобы добраться до ног, поэтому многие из них раскачивались, демонстрируя свою наготу над обнаженными костями и свисающими сухожилиями на ногах. Я почувствовала, как ярость и страх борются в моей груди. Я хотела и отомстить за этих жестоко оскорбленных людей, и убежать, пока какой-нибудь гоблин своим кухонным ножом не распорол мне колени и берцовые кости. Но дамы вокруг меня пришли в ярость, и мой гнев, подпитываемый их гневом, вскоре превзошел мой страх. Когда наше возмущение достигло апогея, мы впервые увидели гоблинов, как солдат, так и гоблинов-поваров, а за ними — три огромные тележки с клетками, запряженные хряками.
Из-за решеток выглядывали лица людей.
Нуве не нужно было говорить нам, чтобы мы взяли щиты в одну руку и оружие в другую.
Мы все это сделали как один.
Теперь они увидели нас.
Их солдаты развернулись, выстроились в линию перед своими повозками и приготовили арбалеты.
Большинство из тех, кто был перед нами, были настоящими солдатами, возможно, около сотни. Речь шла не о потерпевших кораблекрушение моряках-гоблинах.
Нас было сорок восемь дам и восемьдесят семь птиц.
Это было мое первое настоящее сражение.
То, что я вступила в бой скорее в гневе, чем в страхе, помогло мне его пережить.
Это имеет значение, и позже я научилась обуздывать свои чувства перед боем.
К черту гоблинов и к черту всех тех мерзких созданий, которыми их создал бог.
Они созданы только для того, чтобы убивать.
Арбалетных болтов было больше, чем в стычке с моряками, и они были тяжелее.
И били гораздо сильнее.
Несколько из них ударили по моему щиту, один задел шлем, и это было больно.
Трое из моей ланцы были мгновенно ранены, прежде чем мы сомкнулись, несмотря на дрожь крыльев корвидов, и эти дамы умерли от яда, их тела сотрясали судороги. Когда мы приблизились, гоблины поднялись со своими изогнутыми копьями, или жизармами, и создали хорошую защиту от птиц. Как я уже упоминала, они сражаются клиньями по три, и мы тренировались для этого. Но ни один человек не двигается полностью так, как гоблин, и никакие спарринги с дамами, играющими роль гоблинов, никого к ним не подготовят.