И да будет так.
— И да будет так.
И тогда жрецы произнесли слова, наиболее священные для воинов в культе Дал-Гааты.
Короткая жизнь, кровавая рука.
Говорить это — значит молиться о мастерстве и силе в бою, а также признавать и праздновать, что в награду за это смерть наступит раньше.
Я повторила эти слова вместе с другими.
— Короткая жизнь, кровавая рука!
Я до сих пор повторяю их каждый день.
26
Армии Холта и других Дальних знамен прибыли в освобожденную крепость Карраск на следующий день. Мы потренировались с птицами, потренировались сами и, выстояв длинную очередь к повару, съели свои скудные пайки. Мы хорошо накормили птиц, так как повозка интенданта доставила им гораздо больше еды после победы над гоблинами-мясниками — генералы надеялись, что крик птиц окажется эффективным против бо́льшего числа Наших врагов.
Теперь, стоя на вершине небольшого холма, Иносента, Алисенн и я наблюдали за прибытием этих новых солдат в тень замка Карраск. Было много пыли, слышался бой барабанов, а со стороны армии холтийцев — монотонное пение гальтских корнемюзов и высокие дудки Северного Холта, что меня раздражало. Постарайся не обижаться, испантийские козлиные дудки ничуть не лучше, но все эти инструменты звучат для меня как насилие на котами. И все же в каждой стране есть своя версия этих песен, как будто боги повелевают, чтобы люди нигде не могли отдохнуть и обрести покой.
— А это чье знамя? — спросила Алисенн, указывая на белый флаг с черной змеей, обвивающей меч.
— Какой-то леди из Антера, — сказала я.
— Значит, ты разбираешься во флагах и геральдике?
— Нет, — ответила я, — но нас учили сражаться против разного типа доспехов. Эти доспехи — ткань, толстая и объемистая, и ее очень трудно проткнуть.
— Эти доспехи похожи на подушки.
— Да. Я слышала, что их обладателей называют подушка-рыцарями. Похоже, эти доспехи очень хорошо предохраняют от арбалетных болтов.
— Держу пари, когда в них застревают несколько штук, они становятся похожи на ежей. В любом случае, они выглядят очень теплыми.
— А те, что мы носим, такие холодные и легкие?
— Эти выглядят еще хуже. Я бы никогда не захотела носить их в высокотрав.
— Мы почти в зольне.
— Высокотрав или золень. И то, и другое — летние месяцы.
— Сегодня чертовски жарко, — сказала я.
— Да, — согласилась Алисенн.
Этот разговор заставил меня оглядеться в поисках бочки с водой, но я ее не увидела.
Я услышала пение саранчи в полях.
— Как вы думаете, кто здесь самый лучший там, внизу? ’Сента?
Иносента жевала травинку и точила свой топор. Она сказала: «Там, внизу, нет лучших солдат, Али», и подмигнула.
Я любила ее в тот момент.
— Тогда, помимо нас, если вы собираетесь быть лучшими, — продолжила Алисенн.
— Помимо нас? Трудно сказать. Мало кто может устоять против брайсийских больших луков. В среднем сила натяжения сто фунтов, хотя некоторые из этих ублюдков могут сгибать и до ста пятидесяти.
— Боги все вместе, стрела из такого лука пронзит тебя насквозь.
— Тебя и твоего самого толстого дядю.
— Если бы он набил живот черствым хлебом моей тети, это бы остановило стрелу, — сказала Алисенн, и мы рассмеялись. Смеяться было приятно. Я выпрямила ноги, наклонилась и прижала лицо к коленям.
— Я видела гальтских Босоногих, и они чертовски храбры, — сказала Иносента. — Доспехов на них немного, но они могут вогнать копье в брешь в доспехах быстрее, чем укус змеи. Лучшими фехтовальщиками, помимо нас, могут быть бойцы из Антера, сражающиеся двумя руками, или, может быть, ганнские таны.
— Я слышала, что брайсийцы лучше всех владеют мечом, — сказала Алисенн. — Они сражаются обнаженными, и покрывают себя магической раскраской. Хотя я не знаю, поверила бы я в магическую раскраску.
— Может быть, они должны в нее верить, чтобы она сработала, — сказала Иносента. — В любом случае, они почти все мертвы. Я слышала, что их осталось меньше полутысячи.
— И полсотни нас, — сказала Алисенн, и тут она заметила, что я присела на одну пятку и так сложилась вокруг другой ноги, что выпрямила ее и держала ровно над землей.
— Гальва, почему ты делаешь упражнения на растяжку, когда я пытаюсь расслабиться?