Девушка встала и сказала с сильным акцентом:
— Я искать Панч.
В своем затуманенном мозгу я подумала, что она хочет найти Панчела, коня моего деда.
Блондинка вернулась через мгновение, протирая заспанные глаза. Она несла фонарь с тремя свечами внутри. Она поставила его на стол, отодвинув в сторону кувшин с полевыми цветами.
— Панчел? — спросила я.
— Нет, просто Панч, это я.
— Что случилось?
— Вы проспали три дня, и мы боялись, что вы можете не проснуться. По словам вашей рыжеволосой подруги, вас довольно сильно ударили топором по голове. Я имею в виду, что вас ударили топором, но также и то, что у вашей подруги был топор. Я не слишком помогаю вам с этой болтовней, так? В любом случае, ваш шлем спас вам жизнь. Мы думаем, что у вас была трещина в черепе, но сейчас он, кажется, цел, и теперь, когда вы проснулись, мы посмотрим, что от вас осталось. Если ваши мозги не перепутались, вы быстро выздоровеете. Лично я полна надежды, так как я лечила множество ранений в голову, и ваши глаза уже стали ярче и умнее, чем были. Последствия такой травмы могут быть затяжными, но я верю, что вы сможете продолжить свою темную работу для вашей темной богини. Вы ведь служите ей, верно? Костлявой Женщине?
Я сказала «Да», и это прозвучало громче, чем я хотела.
— Что ж, ее цели совпадают с целями моей госпожи, пока вы практикуетесь в нанесении увечий гоблинам, которые добились великого достижения — они ведут себя с людьми хуже, чем мы друг с другом. Пожалуйста, уничтожьте их всех, чтобы вы могли вернуться к истреблению людей, как того желает ваша богиня. Похоже, вы неплохо начали. В городе ходят слухи о вас и ваших птицах. Несколько фермеров, находясь в укрытии, стали свидетелями ваших подвигов. Никто никогда не видел, чтобы гоблины так убегали.
Она указала на множество полевых цветов на столике.
— Это от тех, кто видел, что́ вы сделали, а также от тех, кто просто слышал. Мы прогнали остальных, чтобы не потерять вас в зелени. Но была одна, которой мы не посмели отказать, как бы осторожно она ни подходила к нам и как бы ни старалась, чтобы ее просьба не звучала как приказ.
Теперь она указала на розу лавандового цвета. К ее стеблю была прикреплена небольшая деревянная статуэтка.
Это была обезьянка.
Я рассмеялась, но моя голова в то время не годилась для смеха.
— Такие, как вы, не жалуются, что является так себе достоинством, но голова у вас болит довольно сильно, верно?
Я пожала плечами.
— Я так и думала. Боль, скорее всего, скоро прекратится.
— Что я могу сделать?
— Чтобы почувствовать себя лучше? Это зависит от того, насколько лучше вам хотелось бы себя чувствовать. Во-первых, двигайтесь медленно какое-то время, не поднимайте ничего тяжелого, не сражайтесь. Никаких потрясений или сотрясений. Вы меня понимаете?
Я кивнула.
— Далее, если вы настроены серьезно, перестаньте пить вино. Вы пьете больше, чем следует, как и большинство солдат. Это видно по глазам. Все видно по глазам. Также ешьте рыбу и морепродукты, но не ешьте мясо животных. Эссельве их любит и дарует здоровье тем, кто их бережет.
— Этого не случится.
— Я знаю. Но вы спросили.
— А как насчет рыбы?
— Извините?
— Она любит овец и коров, но как насчет чертовых рыб? Они, что, морковки, которые плавают?
— Наша теплая кровь привязывает нас к овцам и крупному рогатому скоту. И прежде чем вы спросите: «А как насчет цыплят?», я отвечу, что она любит их, как и рыбу, но их употребление в пищу менее вредно для нас, менее вредно чем мясо наших собратьев, которые телятся, выкармливают телят и производят молоко.
— Возможно, мне стоит прислушаться к мнению такой умной женщины. Ваш испантийский лучше моего. Вы выросли в моей стране?
— Нет. Но я провела пятнадцать лет в госпитале-аббатстве в Цестии, куда привозили людей с затяжными травмами, полученными во время Войны молотильщиков.
— То есть... вы выросли там.
Она лучезарно улыбнулась и сказала:
— Нет.
— Но вы... — начала было я, но слова убежали из меня и я показала на ее девичье лицо.
— У вашей богини свои тайны, у моей — свои. Она предстает в образе старухи, но ее всегда изображают с детьми. Она любит молодость, потому что в молодости — здоровье, и у некоторых из тех, кто хорошо служит ей, зима становится короче, а весна длиннее. Если бы мы выкрикивали кредо перед началом дня, это могло бы быть «Долгая жизнь, нежная рука».
33
Я рад сообщить, что, когда человек на самом деле невидим, он не может видеть самого себя, поэтому тот, кого уже обманули, может чувствовать себя увереннее.
Я проглотил по-настоящему ужасный на вкус напиток, которым меня снабдил Фульвир, сначала спросив, знаю ли я свой вес. Я высказал свое предположение. Он оглядел меня с ног до головы, затем сказал, что я ошибаюсь, и скорректировал дозу, добавив в мой бокал несколько капель чего-то пахучего, что, казалось, светилось угольками пойманных мной светлячков.