— Вы уверены, сикст-генерал?
Мигаед был уверен.
Он зачерпнул пригоршню серебряных и золотых монет — отцу Педру понадобился бы целый год, чтобы заработать их, — помучился над ними и положил примерно треть обратно, стоя на коленях и покачиваясь. Он засунул уменьшившуюся корм для игры в кошель на поясе и пристально посмотрел на что-то с другой стороны своей кровати.
Прислоненное к стене шатра.
Рот бури.
Слишком величественный даже для этого прекрасного шатра.
Слишком хороший для своего нынешнего владельца.
Мигаед подошел к нему, облизывая губы.
Нет, подумал я, не делай этого, Миги.
Я подумал об этом так сильно, как никогда ни о чем не думал я подумал — это было похоже на крик.
Но он наклонился к великолепному щиту.
Поднял его.
И понес Рот бури в сторону карточной игры, бушевавшей в шатре короля Лувейна.
34
В тот вечер, когда Амиэль прокрался в шатер короля Галлардии, а затем в шатер нашего старшего брата, я ответила на зов королевы. Возможно, зов — неправильное слово. К розе, которую Мирейя оставила для меня в госпитале, была прикреплена записка, написанная на почти прозрачной бумаге, обернутой вокруг стебля и зажатой в руке вырезанной из дерева обезьянки.
Имел ли солдат из ланзы ворон
К воровству подобный дар
Что взгляд королевы похитил он
Одетый в военный скарб?
Кто тебе разрешил, кто тебе приказал
Кто покой мой позволил тебе нарушать?
Настоял, чтобы взор на тебя мой упал.
Я твоей красоте не смогла отказать.
Твои звезды войны грудь пронзили мою
У меня нет щита, нет кольчуги с броней
Чтоб спасти мое бедное сердце в бою,
Из которого, знаю, не уйти мне живой.
И боюсь я узнать, что пронзила твой глаз,
Та ж стрела, что доселе не ранила нас.
Несмотря на мое ограниченное образование в области литературы, я знала, благодаря Амиэлю, как распознать сонет. Но мне никогда раньше не писали сонетов, и уж точно не любовных. Это было признание в любви, верно? Была ли какая-нибудь возможность понять это по-другому?
Нет.
Другой возможности не было.
Особенно учитывая слова, написанные внизу красивой бумажки.
Статуя Нерен
Слоновий марш
Восемь часов
День твоей выписки
Все дозволено, ничего не ожидается
Не призыв, не приказ.
Предложение.
Мое сердце забилось быстрее.
Дыхание участилось.
Я испытывала очень приятное предвкушение, вспоминая лицо Мирейи и ее глаза, маленькие медные листочки в макияже вокруг глаз, ее босые ступни, выскользнувшие из тапочек и поджатые под себя. Ее волосы, черные, как самая плодородная почва.
Была ли бумага магической?
Потому что это было бы крайне нечестно.
Я разозлилась там, в своей больничной палате, и с шипением выпустила воздух изо рта.
Панч заглянула ко мне.
— Какое шипение! Мы можем отпустить вас сегодня? Я имею в виду, что ваша кровать нужна, но только не в том случае, если вы собираетесь превратиться в дракона.
— Нет. То есть, да. Подождите, сегодня? Меня отпустят сегодня?
— Да. В течение часа. Ваш череп сросся. У вас нет проблем с речью или с использованием конечностей. Наша магия сделала вас крепче, чем вы бы были без нее, хотя каждый день, когда вы воздержитесь от ударов или падений, вы будете на один день ближе к полному исцелению. Как я уже сказала, могут возникнуть и другие проблемы, но у нас нет места, чтобы оставить вас, пока вы будете с ними разбираться.
Это меня поразило.
— Кстати, — спросила я, — почему мне поселили здесь, а не в лагере для лечения?
— Вы дочь герцога, так? И сестра генерала. Ваше лечение было хорошо оплачено.
Это меня обеспокоило. Конечно, я была рада, что так быстро поправляюсь, но делать исключения для меня казалось слабостью. И, кроме того, я была без сознания и не имела ни малейшего представления о том, куда меня отвезут и какие деньги будут потрачены на мое лечение.