— Нет, не улучшает.
Тони подалась вперед, пока ее колени не уперлись в кофейный столик.
Кажется, я знаю, почему ты ничего не чувствуешь от меня. Я думаю, это потому, что я умирала, Поппи. Что бы ни сделали Эра́э или Виктер, они могли только остановить процесс. Но посмотри на меня. Мои волосы. Мои глаза. Моя кожа такая холодная. Мне кажется, что я мертва, но… нет.
Мое сердце заколотилось.
— Ты не умерла, Тони. Ты дышишь, верно? Ешь? Думаешь? Чувствуешь? — Когда она кивнула, я глубоко вздохнула. — Значит, ты жива во всех смыслах, которые имеют значение.
— Верно, — пробормотала она. — Но Вознесенные могут делать все эти вещи.
— Ты не Вознесенная. — Мой взгляд искал прекрасные, тонкие черты ее лица. — Мы выясним, что с тобой случилось. Кто-то должен знать.
— Мы выясним. — Она резко вдохнула, встретившись с моим взглядом. — Виктер рассказал мне, почему никому не разрешалось знать имя Супруги, и почему тем, кто знал, не разрешалось повторять его в смертном царстве.
Мои губы разошлись.
— Ладно, этого я не ожидала.
Тони засмеялась.
— Да, я тоже, но Виктер сказал, что ее имя — это сила, и что произнести его — значит вызвать звезды с неба и свергнуть горы в море.
Я замерла, когда она повторила слова Ривера.
— Но только когда его произносит тот, кто родился как она и обладает великой первородной силой.
— Я… я не первородная, — сказала я, все еще не понимая, почему или как Супруга могла быть настолько могущественной, что никто не осмеливался произносить ее имя в смертном царстве.
— Я не знаю. Хотелось бы, чтобы Виктер рассказал мне больше, но он сказал только это. — Тони наклонилась еще ближе, перегнувшись через стол. — Он сказал мне, что ты уже знаешь ее имя.
***
Небо было пасмурным, когда на следующее утро я вышла из замка Редрок, игрушечная лошадка была закреплена в мешочке, лист пергамента и карандаш лежали в сумке, а слова, которые, как сказал Свен, я должна была произнести, чтобы сотворить заклинание Первородного, запечатлелись в памяти. Мои волосы были заплетены в косу и заколоты под широкополой шляпой. Все мы были одеты в коричневую одежду, которую обычно носят егеря Солиса, а на наших плащах красовался малиновый герб Кровавой Короны — круг со стрелой, пронзающей центр, позаимствованный у Стражей Вала. Герб должен был символизировать бесконечность и силу, но он был скорее символом страха и угнетения.
Я ненавидела носить его так же, как и белый цвет Девы, но Охотники были одной из единственных групп, которые свободно передвигались по Солису, переправляя сообщения из города в город или перевозя товары.
Вольвены беспокойно вышагивали, их раздражение от того, что мы не сопровождаем их, было терпким и лимонным. Мне не нравилось, что наши планы вызывают у них беспокойство, но даже если бы они все были в своих смертных формах, это было бы слишком заметно и слишком рискованно.
Избет приказала бы их убить.
Я повернулась к стоявшей рядом со мной Тони. Мы провели остаток вчерашнего дня вместе, я рассказала ей обо всем, что ей еще не успели рассказать, а она поведала мне о том, что было, когда она увидела Виктера. Мне это очень напомнило то, что было, когда я тоже оказалась у дверей Долины и видела во сне Супругу. Я все еще не понимала, почему Виктер решил, что я знаю имя Супруги.
Тони улыбнулась мне.
— Будь осторожна.
— Конечно.
Она взяла мои руки в свои. Холод ее кожи проникал сквозь мои перчатки.
— Так же осторожна, как ты была, когда мы улизнули из замка Тирман и пошли купаться голыми, как в день нашего рождения?
— Даже осторожнее, чем тогда. — усмехнулась я. — А ты? Я хочу, чтобы ты держалась поближе к Вонетте и Джианне.
Она посмотрела туда, где ждала Вонетта.
— Я, наверное, буду действовать ей на нервы.
— Нет, не будешь. — Я сжала ее руки. — Вонетта очень милая. Она тебе понравится.
Тони вмешалась, понизив голос.
— Ты привыкла к ним? И я не имею в виду это в плохом смысле. Я видела, как Джианна обращается уже около дюжины раз, и, кроме того, что она очень обнажена, я не могу понять, как все это работает».
Я засмеялась.
— Ты видела Виктера, который умер у нас на глазах, и ты не можешь понять, что такое вольвен?
Она посмотрела на меня знающим взглядом.
— Ладно, нет, я все еще иногда бываю застигнута врасплох этим. Но подожди, пока не увидишь, как это делают дракены.
Глаза Тони расширились.
— Не могу дождаться.
Она еще не видела ни одного из дракенов, поскольку они оставались вне поля зрения, а Ривер был в своей смертной форме. Скоро все изменится.