— От него воняет, — ответила Избет.
— Отвали, — пробормотал я, достаточно выпрямившись и положив правую руку на бедро, поближе к кости.
— Я бы с удовольствием сделала именно это. — Она наклонила голову, и волосы, собранные на макушке, сверкнули в свете камина глубоким пунцовым цветом. Почти как у Поппи. Почти. — Однако стало совершенно очевидно, что ты отказываешься мыться и есть.
Есть? Когда это сюда приносили еду? Я увидел тарелку в нескольких футах от меня. На ней лежал кусок сыра и черствый хлеб. Я понятия не имел, когда это принесли.
Из тумана моих мыслей вырвалось то, что Поппи рассказала мне во сне. Я разжал челюсть, поморщившись. Она болела. Все лицо болело. Зубы. Клыки. Они запульсировали, когда мой взгляд сфокусировался на королеве. Время, проведенное с Поппи в пещере, было единственным временем, когда потребность исчезла… единственным временем, когда я чувствовал себя самим собой.
— Я тут подумал, — сказал я, ухватившись за момент ясности. — О том, что видел в Оук-Эмблере.
Избет подняла бровь.
Я с трудом сглотнул.
— Большой серый кот, которого держат в клетке.
Ее ноздри раздулись от резкого вдоха, и она сделала шаг вперед.
— Когда же ты это видел?
— О, ты знаешь, — я слегка наклонился вперед, — когда осматривал замок Редрок.
— И кто-нибудь еще осматривал достопримечательности вместе с вами?
— Возможно. — Я наблюдал за ней. — Какого хрена у тебя в клетке кот? Это одно из твоих… домашних животных?
Ее кроваво-красные губы искривились в тонкой улыбке.
— Не самый любимый. Это был бы ты.
— Почетно, — прорычал я, и улыбка стала еще глубже. — Не похоже, чтобы у кота все было хорошо.
— С котом все в порядке.
Край моих пальцев коснулся кости.
— Но он должен быть старым. Если это тот самый, о котором говорила Поппи — тот, которого она видела в детстве.
Избет стала совершенно неподвижной.
— Однажды она сказала мне, что видела его под замком Вэйфер.
— Пенеллаф была любопытным ребенком.
— Он все еще у тебя?
Ее взгляд остановился на мне.
— Он там же, где и был, когда Пенеллаф видела его все эти годы назад, — сказала она, и мне потребовалось все, чтобы не улыбнуться от дикого прилива удовлетворения, которое я почувствовал. — Но он может быть голоден. Возможно, я накормлю его следующим пальцем.
— Почему бы тебе не взять его сейчас? Не твоему золотому мальчику.
Каллум нахмурился.
— Я не мальчик.
— Или одной из твоих подручных, — продолжил я, удерживая ее взгляд. — Или ты слишком боишься? Слишком слаба?
Избет откинула голову назад, смеясь.
— Боюсь? Тебя? Единственное, что меня в тебе пугает, это твоя вонь.
— Ты так говоришь, — пробормотал я. — Но я знаю правду. Все здесь знают. Твоя храбрость исходит от того, что ты держишь в цепях тех, кто сильнее тебя.
Ее смех прекратился.
— Ты думаешь, что ты сильнее меня?
— Да, блядь. — Я улыбнулся, обхватив рукой кость. — В конце концов, я сын своей матери.
Избет посмотрела на меня сверху вниз, а затем бросилась вперед, как я и знал, потому что некоторые вещи никогда не меняются. Ее хрупкое эго было одним из них.
Я выдернул кость из-за спины и подбросил ее вверх, когда ее рука сомкнулась вокруг моего горла, прямо над полосой сумеречного камня.
Глаза Избет расширились, все ее тело подергивалось.
— Это за брата Поппи, — выдохнул я.
Медленно опустив подбородок, Избет посмотрела вниз, туда, где кость выступала из центра груди. Она промахнулась мимо проклятого сердца на дюйм, если не больше.
Она перевела взгляд на меня, в ее темных глазах появился яркий блеск.
— Ай, — шипела она, отталкивая меня назад. Сильно.
Моя голова ударилась о стену, боль взорвалась за моими глазами сотней звездных вспышек. Скользнув в сторону, я успел поймать себя, прежде чем перевернулся.
— Это было совсем лишнее. — Грудь Избет вздымалась, когда она потянулась вниз, схватившись за кость. Прислужницы зашевелились, но она остановила их. Только Каллум остался стоять на коленях, его глаза смотрели с невольным интересом. — Это только разозлило меня.
— И испортило твое платье, — добавил я. Боль в голове усиливала голод… потребность питаться и исцелить все, что было недавно повреждено.
Ее губы оттянулись назад, обнажив покрытые кровью зубы.
— И это тоже. — Она вытащила кость и отбросила ее в сторону. — Вопреки твоему мнению, я не хочу тебя убивать, хотя в данный момент мне было бы очень, очень приятно это сделать. Ты нужен мне живым.