— Что ты делаешь? — спросила я.
— Смотрю, как ты шагаешь последние тридцать минут…
— Не тридцать минут. — Я отпустила кольцо, позволив ему упасть на лацкан моего пальто.
— Твоя неспособность осознать, сколько прошло времени, немного беспокоит. — Он отошел в сторону. — Тебе нужно отдохнуть. Мне нужно отдохнуть.
— Никто тебе не мешает, — пробормотала я, прекрасно зная, что это я мешаю ему. Если я спала, то и он спал. Если я бодрствовала, то и он тоже. Это означало, что я должна быть по крайней мере в три раза более раздражающей, чем обычно. Поэтому я… громко и тяжело, затопала вперед и, просунувшись под его руку, вошла в палатку.
— Это должна быть веселая ночь, — пробормотал Киеран.
Он даже не представляет, подумала я, стряхивая с себя пальто, позволяя ему упасть, куда попало, а затем, не раздумывая, бросилась на постель.
Киеран уставился на меня, отпустив лоскут палатки. Он медленно подошел ко мне, вынужденный идти полусогнувшись.
— Что случилось?
— Ничего.
— Давай попробуем еще раз. — Киеран сел, скрестив ноги, рядом с подстилкой, совершенно не беспокоясь о холодной, набитой земле. — Я собираюсь спросить тебя, в чем дело…
— Что ты уже и сделал.
— И ты ответишь честно. Мгновение спустя я почувствовала, как он дергает меня за косу. — Верно?
— Верно. — Я повернула голову в его сторону, чувствуя, как по щекам ползет тепло, а желудок переворачивается, когда я сосредоточилась на воротнике его туники. — Я голодна.
— Я могу принести тебе… — Челюсть Киерана отвисла. — О.
— Да, — прошептала я, поднимая взгляд на него. — Думаю, мне нужно поесть.
Киеран пристально посмотрел на меня.
— Так вот почему ты бросилась на землю?
Мои глаза сузились.
— Я не бросалась на землю. Я плюхнулась на эту подстилку. Но, да. Вот почему.
Его губы дернулись.
Я еще больше сузила глаза.
— Не смейся.
— Хорошо.
— Или улыбайся.
Одна сторона его губ приподнялась.
— Поппи, ты ведешь себя…
— Нелепо. — Я села так внезапно, что Киеран отпрянул назад. — Знаю.
— Я собирался сказать «мило», — ответил он.
Я закатила глаза.
— Нет ничего милого в том, чтобы пить кровь моего друга. Того, кто также является моим советником и лучшим другом моего мужа. Это неловко.
Он подавил смех, и я потянулась, чтобы ударить его по руке, как зрелый взрослый человек. Он поймал мою руку.
— В этом нет ничего неловкого, кроме того, что ты тут порхаешь.
— Вау, — пробормотала я, ощущая его приторное веселье в задней стенке горла.
Его ветреные глаза сверкнули, когда он наклонился и опустил подбородок.
— То, что тебе нужно, естественно. Возможно, сейчас это не кажется таким, потому что для тебя это в новинку, в то время как я всю жизнь был рядом с атлантийцами. В этом нет ничего неловкого или плохого. — Его взгляд искал мой. — На самом деле я горжусь тобой.
— За что?
— За то, что ты сказала мне, что думаешь, что тебе нужно питаться, — сказал он. — Честно говоря, я не думал, что ты это сделаешь. Думал, что ты будешь ждать, пока не наступит момент, когда ты ослабнешь или еще хуже.
— Ну, спасибо, — сказала я. — Наверное.
— Это комплимент. — Он переместил свои пальцы с моего запястья на мою руку. — Знаешь, я бы хотел, чтобы у тебя было столько хлопот, когда ты просила меня зарыть тебя в могилу.
— Я не хотела просить тебя об этом. Но…
— Знаю, — сказал он со вздохом. — Ты питалась от Каса, верно? Кроме того, когда ты вознеслась?
Я кивнула, опустив взгляд на наши соединенные руки. Его рука была такого же размера, как у Кастила, кожа лишь на несколько оттенков темнее.
— На корабле, по пути в Оук-Эмблер, — сказала я ему. — Я не чувствовала себя так, как сейчас… голодной, с пересохшим горлом или с больной головой, я даже не уверена, что это имеет какое-то отношение к делу.
— У Каса иногда болела голова. Обычно перед тем, как он проголодается.
Ну, тогда это все объяснило.
— Он кормил меня на всякий случай. Мне повезло, что он так сделал, потому что, возможно, мне пришлось бы питаться раньше.
— Ты много пользовалась эфиром, особенно тренируясь с ним, пока мы были в Помпее. — Киеран сжал мою руку. — Полагаю, без тренировок ты, вероятно, смогла бы продержаться дольше.
— Я знаю, что Кастил мог обходиться без пищи больше месяца, если он не был ранен, хорошо питался и… — Я втянула дрожащий воздух. — Ты думаешь, ему разрешили питаться?