Я взглянула на Киерана. Он смотрел в лес. Когда я проснулась тем утром, между нами не было ничего неловкого или странного. Не то чтобы я притворялась, что не питалась от него. Просто ничего такого не было. Проследив за его взглядом, я прищурилась, вглядываясь в блестящие листья. В то утро шел дождь. Недолгий, но достаточно, чтобы оставить на дороге лужи. Сквозь деревья я заметила, что земля у подножия Вала была расчищена под фермерские угодья. Мы мельком увидели людей, их спины были сгорблены, когда они работали на полях.
— Это дети? — спросил Ривер, проверив, на что мы смотрим.
Они были слишком далеко, чтобы я могла сказать наверняка.
— Если так, то это не редкость.
— Разве они не должны быть в каком-то учебном заведении?
— Не все дети получают образование, — сказала я ему, понимая, что Ривер не имеет представления о том, какова жизнь в Солисе. — Только те, кто может позволить себе отправить своих детей в школу, делают это, а таких не так много. Поэтому многие дети берутся за работу, даже десятилетние. Они работают на полях, пока не научатся ремеслу или не поступят на обучение, чтобы охранять Вал.
— Это… — Ривер запнулся.
— Ужасно? — добавила я за него.
— А Атлантия? Она ничем не отличается?
— Совсем другое, — ответил Киеран. — Все дети получают образование.
— Независимо от их достатка? — спросил дракен.
— Там нет такого различия в достатке, как здесь, в Солисе. Атлантия заботится о своих людях, независимо от того, умеют ли они работать или нет, а также от того, какие навыки и ремесла они освоили.
— Каким был Илизеум? — Я повела Винтера вокруг довольно большого углубления на дороге.
— Зависит от того, где ты находилась, — ответил он. — В зависимости от того, что ты находила красивым, а что пугающим.
Я нахмурилась, но прежде, чем успела попросить его рассказать подробнее, он сказал:
— Думаю, смертное царство не так уж сильно изменилось с тех пор, как я был в нем в последний раз.
Мои брови приподнялись.
— Ты был здесь раньше?
Он кивнул.
— Я был здесь, когда местность, в которую, как я полагаю, мы едем, была известна под названием Ласания.
— Ласания? — Киеран нахмурил брови, а я задумалась. Где же я раньше встречала это название?
— Нет. Я не сказал «Лазанья». Я сказал Ласания. Ла-са-ни-я, — огрызнулся Ривер.
— А мне показалось, что это лазанья, — пробормотал он. — На что это было похоже, когда ты проснулся? Эта Ласания, о которой ты говоришь?
Угловатые черты лица Ривера были скрыты тенью от шляпы, когда он смотрел сквозь деревья.
— Я не часто входил в царство смертных. Только несколько раз. Только когда это было необходимо. Но думаю, что это было очень похоже на это. Например, Солис. Там родилась Супруга. Когда-то она была принцессой, истинной наследницей.
Моя челюсть должна была очутиться на грязной земле.
— Что?
— Супруга была смертной? — Удивление Киерана совпало с моим.
— Отчасти смертной, — поправил Ривер, его взгляд следил за пролетающими над головой птицами.
— Как кто-то может быть частично смертным? — потребовала я.
— Точно так же, как ты сама была частично смертной, — заметил он.
О. Что ж. Он меня раскусил.
Я наклонилась вперед, глядя на то место, где он сидел на месте возничего.
— Как она была частично смертной, Ривер?
Раздался тяжелый вздох, как будто это было знанием, которое мы уже должны были получить.
— Она родилась с угасающим угольком Первозданной Жизни внутри.
— Ну… — Я растянула слово. — Это звучит гораздо грязнее, чем я предполагаю.
Ривер фыркнул.
— Что это вообще значит? — спросил Киеран, и я подумала, что это был, возможно, самый приятный способ, которым он когда-либо задавал вопрос Риверу.
— Это значит, что она родилась с сущностью истинного Первородного Жизни внутри, — ответил он, что ничего не объясняло. — И нет, я говорю не о тех, которые есть у третьих сыновей и дочерей. Это был уголек чистой силы.
Я покачала головой.
— Почему после разговора с тобой я всегда еще больше запутываюсь?
— Это похоже на личную проблему, — заявил Ривер.
Киеран издал звук, очень похожий на сдавленный смех. Я повернула голову в его сторону. Он сгладил свое выражение лица.