— Почему… почему ее глаза пугали меня?
— На это я не могу ответить.
Я так глубоко похоронила воспоминания о Прислужницах, что потребовалось, чтобы Аластир заговорил о них, чтобы вызвать какие-либо воспоминания. Неужели я каким-то образом смогла почувствовать, кем они были, и это вызвало мой страх?
— Я не хотела причинять боль Кастилу, — объявила Избет, отрывая меня от моих мыслей. — Это только еще больше вбивает клин между нами. Но ты не оставила мне выбора. Ты убила короля, Пенеллаф. Если бы я ничего не предприняла, это было бы признаком слабости для королевских особ.
Дыхание, с которым я выдохнула, было подобно огню в моем горле. Ее слова столкнулись с моим чувством вины.
— То, что я сделала, могло руководить твоими действиями, но это все равно была твоя рука. Ты не освобождена от ответственности, Избет. Так же, как и то, что случилось с твоим сыном, не оправдывает всего того, что ты натворила с тех пор.
Ее ноздри вспыхнули, когда она уставилась на меня.
— Если я убью Кастила, ты поступишь хуже, чем я когда-либо могла себе представить. И если этот день когда-нибудь настанет, тогда суди меня за мои поступки.
Волна ярости, прокатившаяся по мне, была охлаждена лишь осознанием того, что она говорит правду. Пустая, холодная часть меня зашевелилась. Я не знала, что сделаю, но это будет ужасно, и я знала это.
Именно поэтому я заставила Киерана дать обещание.
Я отвернулась, покачав головой.
— Ты отправишь еду Кастил? Свежую еду? — Я сделала дрожащий вдох. — Пожалуйста.
— Ты думаешь, что заслуживаешь этого? — спросил Каллум. — А еще лучше, ты действительно думаешь, что он заслуживает?
Кружась, я уже схватила кинжал у его бедра, когда он заметил мое движение. Я вонзила лезвие глубоко в его грудь и в сердце.
В его глазах мелькнул шок, когда он посмотрел на рукоять кинжала.
— Я не с тобой разговаривала, — прорычала я, отпуская клинок.
— Черт, — пробормотал он, из уголка его рта потекла струйка крови. Он перевернулся, как груда кирпичей, и упал на пол. Его затылок ударился о камень с удовлетворительно громким треском.
Миллисента подавилась тем, что прозвучало как смех.
— Ты только что зарезала моего Восставшего. — Избет вздохнула.
— С ним все будет в порядке, не так ли? — Я повернулась к ней лицом. — Не могла бы ты послать свежую еду и воду Кастилу?
— Да, но только потому, что ты хорошо попросила. — Кровавая Королева бросила взгляд на Каллума. — Уведите его отсюда.
Королевский рыцарь шагнул вперед.
— Не ты. — Кровавая Королева бросила взгляд в сторону Миллисенты. — Раз уж ты находишь это таким забавным, то можешь быть тем, кто все уберет.
— Да, моя королева. — Миллисента шагнула вперед и отвесила такой искусный поклон, что это могло быть только насмешкой.
Губы Кровавой Королевы сжались в тонкую линию, когда она наблюдала за Прислужницей. Их общение было… другим.
Избет вернула свое внимание ко мне, наклонив голову. Свет падал на ее лицо, открывая тонкую полоску кожи чуть более глубокого цвета у линии волос. Пудра. Она пользовалась какой-то пудрой, чтобы сделать кожу бледнее. Чтобы помочь ей слиться с Вознесенными.
— Как тебе удалось сохранить свою личность в тайне от всех Вознесенных? — спросила я.
Она вскинула бровь.
— Не забывай, что вампиры когда-то были смертными, Пенеллаф. И хотя они оставили позади многие из этих атрибутов, однако все еще видят только то, что хотят видеть. Потому что слишком пристальный взгляд на вещи часто заставляет человека чувствовать себя неуютно. Неуверенным. Даже вампирам не нравится так жить. Поэтому, как и те смертные наверху, — сказала она, наклонив подбородок, — и во всем Солисе, они предпочитают не замечать того, что находится прямо перед ними, чем испытывать сомнения или страх.
В ее словах была доля правды. Я сама не заглядывала слишком глубоко. Было страшно начинать снимать слой за слоем, но у других хватало смелости.
— А что происходит с Вознесенными, которые смотрят внимательно?
— С ними приходится расправляться, — ответила она. — Так же, как и со всеми остальными.
Другими словами, их убивают, как и любого другого Последователя. От отвращения у меня перехватило дыхание.
— Но зачем лгать? Ты могла бы притвориться богом для людей.
Кровавая Королева улыбнулась.
— Зачем мне это нужно, если они и так верят, что я ближе всех к ним?
— Но это не правда. Так почему? Ты боишься, что они увидят тебя такой, какая ты есть? Не более чем ложным богом?