Ее улыбка не дрогнула.
— Смертные легко поддаются влиянию. Их может убедить в чем угодно практически любой. Отними у них что-то, а потом дай им кого-то или что-то обвинить, и даже самый праведный человек станет жертвой подобного. Я бы предпочла, чтобы они поверили, что все Вознесенные — богоподобны. Таким образом, их будет много, а не несколько, и они не будут сомневаться. Один человек не может править королевством и держать массы в узде, — поделилась она. — Ты должна это знать, Пенеллаф.
— Я знаю, что ты не должна никого держать в узде или править с помощью лжи.
Избет тихонько засмеялась.
— Это очень оптимистичный взгляд на вещи, дитя мое.
Покровительственный тон задел каждый нерв в моем теле.
— Твое правление построено на одной лишь лжи. Ты сказала людям в Большом зале, что города на севере и востоке пали. Неужели ты думаешь, что они не узнают правду?
— Правда не имеет значения.
— Как ты можешь в это поверить? — Я покачала головой. — Правда имеет значение, и она будет известна. Я взяла эти города, не убивая невинных. Те, кто называл эти места домом, все еще продолжают это делать. Они либо знают, что я не Предвестник, либо скоро узнают об этом…
— И ты думаешь, что это произойдет здесь? В Масадонии? В Пенсдурте? — Ее глаза искали мои. — Что ты добьешься успеха в этой кампании, когда сама лжешь?
Мои руки сжались в кулаки.
— Как я лгу?
— Ты — Предвестник, — сказала она. — Ты просто не хочешь в это верить.
Во мне вспыхнул гнев, за которым быстро последовал прилив страха. Я посмотрела на длинный тенистый коридор, глубоко вдыхая воздух. Знакомый затхлый запах вырвался на свободу, освобождая старые воспоминания.
Я кралась по тихим коридорам, где с восходом солнца передвигались только Королевские Вознесенные, привлеченная тем, что видела в последний раз, когда пробралась туда, куда королева запретила мне ходить. Но мне здесь нравилось. Йену — нет, однако здесь никто не смотрел на меня странно.
Щелк. Щелк. Щелк.
Мягкий свет просачивался из отверстия комнаты, когда я прижалась к холодной колонне, заглядывая за угол. В центре комнаты, в которой стояла клетка, совсем не похожа на остальную часть Вэйфера. Пол, стены и даже потолок были блестящего черного цвета, как в храме Никтоса. На черном камне были выгравированы странные буквы, по форме не похожие на те, что я изучала на уроках. Я протянула одну руку в комнату, прижав пальцы к грубой резьбе и облокотившись на колонну.
Мне не следовало спускаться сюда. Королева очень рассердится, но я не могла перестать думать о том, что беспокойно бродит за белыми отбеленными решетками, запертое в клетке и… беспомощное. Именно это я почувствовала от большого серого пещерного кота, когда впервые увидела его с Йеном. Беспомощность. Именно это я почувствовала, когда больше не могла держаться за скользкую мамину руку. Но мой дар не действовал на животных. Так сказали королева и жрица Джанеа.
Щелканье когтей животного прекратилось. Уши дернулись, когда большая голова дикого кота повернулась к тому месту, где я заглянула за угол. Ярко-зеленые глаза остановились на мне, пронзая вуаль, закрывавшую половину моего лица.
— У тебя глаза твоего отца.
ГЛАВА 26
Ее слова вырвали меня из воспоминаний.
— Что?
— Когда он злился, сущность становилась более заметной. Иногда эфир клубился в его глазах. Иногда они были просто зелеными. Твои делают то же самое. — Избет откинула голову назад, ее тонкое горло напряглось от глотка. Остальные Прислужницы и рыцари отступили от нас, оставив в центре зала. — Не знаю, известно ли тебе это.
Мои глаза были…
Давление сжало мою грудь и горло, когда я отступила назад и остановилась, наткнувшись на колонну. Одна рука метнулась туда, где под туникой лежало кольцо. Я не понимала, почему это знание так сильно повлияло на меня, но это было так.
Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы заговорить.
— Как ты его схватила?
Избет долго не отвечала.
— Он пришел ко мне почти через двести лет после окончания войны. Он искал своего брата, а тот, кто пришел с ним, почувствовал кровь Малека и привел его ко мне.
— Дракен?
Последовало напряженное молчание, и в эти мгновения я задумалась о том, что чувствовала от пещерного кота, когда видела его в детстве. Безнадежность. Отчаяние. Знал ли он, кто я?
— Интересно, что ты это знаешь, — наконец сказала Кровавая Королева. — Очень немногие знают, что было с ним.