От неожиданности я вздрогнул, когда Поппи вскинула голову. Генералы потрясенно замолчали. Я не ожидал, что он признается в этом. Один взгляд на моего брата сказал мне, что он тоже не ожидал. Тот же взгляд сказал мне, что он наслаждается дискомфортом нашего отца. Малик ухмыльнулся.
Лорд Свен первым пришел в себя и откинулся в кресле.
— Конечно, вы имеете в виду не ту Избет, которую мы все знаем.
— Да, это та Избет, с которой вы все знакомы, — продолжил отец с тяжелым вздохом. — Любовница Малека.
— И первый вампир, — сказал Эйлард.
— Она была не такая. — Отец посмотрел на атлантийского генерала. — Она никогда не была вампиром. Малек вознес ее, но бог не может создать вампира. Бог создает нечто совсем другое.
— Избет — демис, — сказала Поппи, глядя вверх. — Ложный бог, но бог во всех смыслах. Все это время она маскировалась под Вознесенную, и не многие из них даже знают, кто она на самом деле.
Эйлард посмотрел на Поппи.
— Но вы знали все это время? Вы знали и не сказали нам? — В его тоне промелькнуло недоумение, когда Поппи кивнула. Впадины его щек вспыхнули от гнева. — Как вы могли скрывать от нас такую информацию?
Ни одной частичке меня не понравился его тон.
— Эта информация была необязательна для вас, пока она не стала известна, — сказал я, прежде чем Поппи успела это сделать. — Но ваш шок и гнев неуместны. Не от своей королевы вы должны требовать ответов.
Эйлард напрягся, румянец стал еще глубже.
— Мой сын говорит правду. Вся ответственность лежит на мне и Элоане. Мы скрывали правду о ее личности от большинства, — ответил мой отец. — Наша королева могла в любой момент открыть, кем была Кровавая королева, но я считаю, что она не сделала этого из уважения к нам. — Его взгляд встретился с моим. — Уважения, которое ни Элоана, ни я не считаем заслуженным.
Я отвернулся, глубоко вдыхая.
Свен покачал головой в недоумении.
— Вы держали это в секрете годами… сотнями лет.
Отец кивнул.
— Такая информация крайне важна, — продолжил Эйлард, прочистив горло. — Она меняет то, что мы знаем о Кровавой Короне. Им нужна не только власть.
Свен кивнул.
— Это месть.
Эмиль издал низкий, приглушенный свист с другой стороны от Киерана.
— Это неловко, — пробормотал он.
Я был вынужден с ним согласиться.
— И то, скрывала ли наша королева эту информацию от нас из уважения или нет, не имеет никакого значения. Без обид, Ваши Величества, — сказал Эйлард. И тут мое внимание снова переключилось на него. Рука, лежащая на бедре Поппи, замерла. — Вы знали, что она практически бог, и решили держать нас в неведении, пока планировали послать наши армии, чтобы справиться с ней? Это то, что мы должны были знать.
Поппи выпрямилась.
— Я разберусь с Избет. Ни одна из наших армий не будет этого делать.
— Это не имеет значения! — воскликнул Эйлард. — Вы не имеете права…
— Осторожно, — предупредил я.
Киеран опустил свой стакан на стол, устремив взгляд на атлантийского генерала.
— У меня такое чувство, что ситуация станет еще более неловкой, — тихо сказал он Эмилю.
Эмиль фыркнул.
— Я бы посоветовал вам хорошенько подумать над тем, что, по вашему мнению, вы имеете право говорить моей королеве. — Я выдержал взгляд атлантийца. — Прежде чем говорить снова. Или вы довольно быстро узнаете, как ваш король реагирует, когда вы оскорбляете свою королеву. Предупреждаю сразу, это будет последнее, что вы сделаете в течение некоторого времени.
Цвет лица Эйларда побагровел, он отвернулся, его поза стала неестественно жесткой.
— Все вы правы. И вы также ошибаетесь, — сказал я, убедившись, что Эйлард понял мою мысль. — Это действительно меняет то, что мы знаем. Это меняет историю нашего королевства. Но это не меняет будущее. Кровавая корона по-прежнему должна быть уничтожена, а война окончена. Это то, на чем мы должны сосредоточиться сейчас. Вот и все.
Сидящая напротив нас вольвений генерал наклонилась к Хисе и прошептал, а затем посмотрел на отца.
— Согласна, — сказала Дамрон. — Итак, я думаю, мы все знаем, зачем ей нужен Малек.
— И знаем, и не знаем, — сказала Поппи, и я легонько сжал ее бедро. — Очевидно, есть личные причины. Она все еще любит его, но она также верит, что он сможет дать ей то, что она хочет.
— Атлантия? — догадалась Дамрон.
— Разрушение Атлантии, — мягко поправила Поппи. Последовали негромкие проклятия. — Она верит, что он сможет переделать царства в единое целое. Это ее конечный план.
Брови отца взлетели вверх.
— Он никак не может быть ей полезен. — Он посмотрел на Поппи. — Мы знаем, что он не может быть в нормальном состоянии.