— Медовая роса, — пробормотал Кастил, поднимая голову, когда я полностью обмякла.
Я даже не помню, как оказалась в объятиях Кастила и как мы втроем оказались спутанными, вялыми и обессиленными под мерцающими нитями. Но мы оставались там, пока те нити не исчезли вокруг нас и не проникли в нашу плоть, соединенные нашими сущностями, нашими дыханиями и нашими телами — с этого момента и до наших последних вздохов.
ГЛАВА 45
Наша кожа медленно остывала, пока мы лежали на травянистом берегу реки, наши тела купались в лунном свете. Мы все еще были прижаты друг к другу, ноги и руки переплетены, и меня, как всегда, тянуло к Кастилу. Моя щека лежала на его груди, а щека Киерана — на его плече.
Сердцем и грудью, где тихонько гудел эфир, я знала, что Присоединение сработало. Вот чем были все эти серебристые, сверкающие нити, соединяющие нас вместе отныне и до конца.
Никто из нас не разговаривал, пока птицы тихонько трещали друг с другом высоко над нами в зарослях глициний. Это была не неловкая тишина, а скорее комфортная, удовлетворенная тишина, когда сердце Кастила стабильно билось под моей щекой, а сердце Киерана — в верхней части спины.
И пока я лежала, окруженная их теплом, с каждым вдохом вдыхая их земные и сочные ароматы, я искала хоть намек на стыд или сожаление о том, что именно я привела нас троих к этой черте, а затем танцевала прямо над ней, позволяя Присоединению стать чем-то бесконечно большим. В те спокойные, тихие моменты, когда я начала понимать, что наши сердца бьются в тандеме, а дыхание совпадает по ритму, не было ни капли стыда. Ни от одного из них не исходило ни сожаления, ни растерянности. Я ощущала лишь мягкость и воздушность.
Покой.
Я чувствовала их покой.
И свой.
И я не знала, должна ли я чувствовать конфликт из-за того, что мы разделили… на самом деле, я чувствовала. Тогда меня поразило, что я не должна была ничего чувствовать. Не имело значения, что бы я думала или чувствовала год назад. Все, что имело значение, это то, что я чувствовала сейчас. То, что чувствовали мы. И это было что-то хорошее. Правильное. Спокойное.
Прекрасное.
Кастил слегка подвинулся, повернув голову ко мне. На моих губах заиграла улыбка, когда я почувствовала, как его рот коснулся макушки моей головы. Его одна рука была переплетена с моей и лежала чуть ниже его груди. Глупая маленькая часть меня даже хотела, чтобы мы остались здесь, на берегу реки, под глициниями, оставаясь в этом кусочке королевства, который мы каким-то образом вырезали для себя и который теперь принадлежал нам.
Но мы не могли. Мир ждал всего в нескольких футах от нас, и там ждало все то, о чем я не позволяла себе думать раньше.
Киеран пошевелился, убирая руку из-под Кастила и меня, и тут я вспомнила. Я обернулась.
— Метка на твоей руке?
Сделав паузу, Киеран поднял левую руку.
— Она исчезла, — прошептал он, переворачивая руку, когда в моем горле собралось пузырчатое, сахарное удивление.
Когда я смотрела на его неповрежденную кожу, меня охватило чувство облегчения.
— Как думаешь, это значит, что Присоединение сняло проклятие?
— Я не знаю, — сказал Кастил, его голос был густым. — Не думаю, что мы узнаем, пока Избет не попытается расторгнуть сделку и не откажется снять проклятие.
— А это значит, что нам все еще нужно привезти ей Малека. — Я перевела взгляд на Киерана.
Он кивнул.
— Я знаю, что ты не хочешь ждать и смотреть, — сказал он, и он был прав. — Но я думаю, это значит, что мы должны продолжать, как запланировали.
— Просто чтобы убедиться. — Я прикусила нижнюю губу, откинув голову на грудь Кастила. Я знала, что Присоединение сработало. Мы все видели серебряные нити. Метка на коже Киерана исчезла, но никто не знал, может ли Присоединение противостоять силе Первородного проклятия. — Кто-нибудь из вас чувствует себя по-другому?