Нам с отцом нужно было многое обсудить, когда доведем эту войну до конца. И хотя мы предусмотрели возможность того, что у нас ничего не получится, мы сделали это только потому, что так поступают ответственные королева и король. Тем не менее, ни одна часть меня не верила, что будет после. Тем не менее, я все равно сказал то, что должен был сказать.
— Ты тот, кто научил меня, что я не могу спасти всех, — начал я. — Но я могу спасти тех, кого люблю.
***
Вскоре после встречи с отцом Поппи вошла вместе с Тони и Вонеттой, но я узнал о ней только потому, что мое сердце заколотилось. Я не был уверен, от кого это исходило — от Киерана или от меня. Потому что он тоже смотрел так же, как и я.
Ее толстая коса цвета вина лежала поверх доспехов, облегавших от плеч до бедер. Набедренные повязки защищали голени и ляжки. Над левым бедром виднелась рукоять меча. Ни доспехи, ни белая мантия, накинутая на спину, ничем не отличались от других. Никаких особых украшений или знаков, кроме золотого атлантийского герба, красующегося на нагруднике всех наших доспехов. Но никто не выглядел так царственно, как она, и не был так силен.
Поппи выглядела как Богиня Войны… нет, как Первородная Войны.
При виде того, как она проходит перед окнами, выходящими в зал, у меня сжался живот от чистого, безупречного и раскаленного вожделения. Это чувство было почти таким же сильным, как и волна уважения. В каждом ее шаге чувствовалась уверенность не королевы, а солдата, который, как и ее солдаты, готов сражаться до смерти.
Уголки ее губ слегка изогнулись, когда глаза остановились на моих, и слабый румянец проступил на шраме ее щеки. Я даже не пытался скрыть свои чувства. Я хотел, чтобы она знала, какой чертовски великолепной я ее считаю, когда преодолевал оставшееся между нами расстояние.
Взяв ее руки в свои, я наклонился так, что мой рот оказался у ее уха, и прошептал:
— Я хочу трахнуть тебя в этих доспехах. Это возможно?
Ее дыхание вызвало улыбку на моем лице.
— Это может оказаться не очень удобным для тебя.
— Оно того стоит. — Я поцеловал шрам на ее виске и выпрямился. — Я поговорил с отцом.
Розовый цвет начал исчезать с ее щек, но ее сердце все еще колотилось. Как и мое. Как и у Киерана.
— Как он это воспринял?
— Примерно так же, как и следовало ожидать, — сказал я ей, взглянув на коробку из-под сигар, которую держала Нетта.
— Лучше, чем я думал, — сказал Киеран, подходя к нам. Он протянул руку и дернул за кончик косы Поппи. Она послала ему ухмылку.
— Надеюсь, это правда, — сказала Нетта. — Потому что именно я застряну с ним в обозримом будущем.
— Что у тебя в этой коробке? — спросил я.
Тони изогнула бровь.
— Я хотела спросить то же самое.
— Короны, — ответила Нетта, протягивая мне коробку. — Поппи ушла без них. Не уверена, действительно ли она забыла или это было намеренно.
Поппи пожала плечами.
— О. — Глаза Тони расширились, и я заметил, что в них появилось немного цвета. — Я даже не видела их.
Я приподнял крышку, и Тони тихонько вдохнула. Золотые кости лежали рядом, поблескивая в солнечном свете, проникающем через окно.
— Они прекрасны. — Тони посмотрела на Поппи. — Я бы носила их каждый день и ночь. Даже в постели.
Моя бровь поднялась, когда я понял, что еще не занимался любовью с Поппи с короной на голове. По моему лицу начала медленно расползаться улыбка. Взгляд Поппи метнулся к моему.
Киеран вздохнул.
— Ты, скорее всего ненамеренно, подала Касу идеи.
— Мне любопытны эти идеи, — заметила Тони, когда я достал одну корону.
— Нет, не любопытны, — быстро сказала Поппи.
— Не шевелись, — пробормотал я Поппи, надевая корону ей на голову. — Идеально.
Тони смотрела, как Поппи поднимает оставшуюся корону.
— Они сделаны из настоящих костей?
— Да, — ответил я.
— На самом деле? — Тони не выглядела такой очарованной коронами, как несколько минут назад.
Поппи вздрогнула, когда я опустил голову.
— Я стараюсь не думать об этом.
— Чьи это кости? — спросила она.
— Вряд ли кто-то знает ответ на этот вопрос, — сказал Киеран. — Мы знаем только то, что это не кости божества. Некоторые считают, что это кости бога.
— Или Первородного, — добавила Нетта. — Но они показывают свой истинный облик, только когда на троне восседает божество или бог. — Она сделала паузу. — Или Первородный.
Поппи возложила корону на мою голову.
— Вот так, — прошептала она, ее глаза мерцали, когда руки на мгновение задержались. Наши глаза встретились, и все проклятое царство отступило. — Теперь все идеально.