— Что за черт? — потребовал Нейл.
Каллум покачал головой.
— Я просто не думал, что она сделает это. Пока она не попросила его. И даже тогда я не думал, что она пойдет на это, если честно. — Он засмеялся. — Я думал, что это будет пятьдесят на пятьдесят на то, кого она выберет. Тебя. Или Малека.
Сердце колотилось, я прижала руку к груди, когда над морем появились облака, омрачившие ночное небо. Я была на грани того, чтобы стать Первородной, и меня наконец-то поразило, почему именно сейчас все это произошло. Почему Избет ждала этого времени, чтобы осуществить свои многовековые планы. Ей пришлось ждать, пока я пройду Выбраковку, чтобы она могла… Я уставилась на алтарь. Чтобы она могла убить меня. Но она…
Но на алтаре была не я.
Малек не был Истинным Королем Царств, как мы считали. Это не имело никакого отношения ни к нему, ни ко мне. Мы были просто пешками.
Внезапно я вспомнила о пророчестве.
— Несущий смерть и разрушение, — прошептала я, и взгляд Кастила переместился на меня. — Не Смерть и Разрушение, а приносящий их. — Моя рука поднялась ко рту. Это проклятое пророчество… — И я сделала именно это.
— Черт, — прорычал Малик.
— Сейчас не самое подходящее время, — вздохнул Кастил, — но хочу заметить, что я всегда говорил, что ты не смерть и разрушение.
Киеран бросил на него взгляд, потому что сейчас действительно, действительно было не время, и потому что, несмотря на то, что нежелание Малика отдавать Малека Избет, возможно, не было основано на знании того, что должно произойти, но если бы мы его послушали…
Нет. Если бы мы знали, то не остановились. Мы бы не стали рисковать Киераном. Правильно это или нет, это было очень просто.
— Тогда что это? — потребовала Миллисента. — Кто такой Предвестник?
— Она — Предвестник. — Каллум повернул к ней голову. — Предупреждение. — Его глаза расширились. — А что ты думала, дорогая? Что она — та, кто уничтожит царства? — Он взглянул на меня. — Первородный, рожденный из смертной плоти? Она? — Его смех эхом разнесся по долине. — Серьезно?
Я напряглась.
— В любое другое время я бы сочла это грубостью.
— Без обид, Ваше Высочество, — сказал он с насмешливым поклоном. — Просто для того, чтобы стать настолько могущественной, вам потребовались бы эпохи, и то если бы эта сила не свела вас с ума.
Всклокоченные волосы разлетелись по лицу Миллисенты, когда она покачала головой, а Избет продолжала всхлипывать — ужас все нарастал и нарастал. Последняя часть замечания Каллума — это то, о чем нам придется беспокоиться позже.
— Нет.
— Да. — Каллум откинул голову назад, глядя на меня. — На алтаре должна была быть ты. Таков был план. Вот ради чего все это было. Ты. — Он указал на Миллисенту, а затем на меня. — И ты. Да, с тобой мы разберемся позже. Каллум подмигнул. — Но сейчас время пришло.
— Время для чего, глупый ублюдок? — прорычал Киеран, хватаясь за рукоять своего меча.
Глаза Восставшего закрылись.
— Пора поклониться единственному Истинному Королю Царств.
Кастил шагнул к нему.
— И кто же это должен быть?
Давление осело на мои плечи. Осознание этого факта вызвало холодок в затылке. Тяжелое, гнетущее чувство… такое же, как в ту ночь, когда Весса сбила дракенов, и в лесу за Тремя реками… охватило меня. Я чувствовала его и раньше, когда мы были в Каменном холме и я слышала этот голос, призывающий меня потерять контроль.
Тот же голос я слышала той ночью в Локсвуде, когда плыла в небытии.
— Он ждал. — Каллум игнорировал Киерана, его подбородок был опущен, глаза смотрели с нетерпением, а голос был мягким, полным поклонения… очень похожим на жрецов и жриц в Оук-Эмблере. — Все это время он тоже спал беспробудным сном. Его хорошо питали в храме Теона.
Кожа Киерана побледнела, а меня пронзила дрожь.
— Дети, — вздохнула я. — Дополнительный Обряд.
— Он должен был быть достаточно сильным, чтобы пробудиться, и он пробудился. — Каллум провел зубами по нижней губе. — Когда ты сбросила смертную плоть и начала свое Вознесение, это освободило его. И скоро, когда Малек сделает свой последний вздох, он будет в полной силе. Все эти годы — все эти века и века — он ждал. После твоего рождения он спал еще более беспокойно. Чувствуя тебя, ощущая тебя. Он ждал и ждал пресловутого ключа к своему замку, своего… красивого мака, чтобы сорвать его и посмотреть, как он истекает кровью.
Раскаленная ярость захлестнула Кастила, собираясь в моем горле, как лужа кислоты. Он двигался так быстро, что я не видела его руки, пока она не разорвала грудь Каллума, и сердце Восставшего было у него на ладони, залитое кровью и плотной тканью.