У меня перехватило дыхание, когда я осторожно провела языком по линии верхних зубов. Они казались нормальными, пока я не задела маленькую острую точку, на которой выступила кровь. Я вздрогнула.
— Осторожно, — пробормотал Кастил. — К ним нужно немного привыкнуть.
О, боги.
— У меня есть клыки.
Киеран кивнул.
— Кас должен будет помочь тебе привыкнуть к ним. Это не мой конек.
Мой взгляд переместился на Кастила.
— Как они выглядят?
Его губы дернулись.
— Как… клыки.
— Это мне ни о чем не говорит.
— Они очаровательны.
— Как клыки могут быть очаровательными… подожди. — Клыки не были здесь самым насущным вопросом, как и то, что я закончила Выбраковку. Я села так быстро, что и Кастил, и Киеран отпрянули назад, чтобы не столкнуться с ними. Мой взгляд метнулся к потрескавшимся колоннам, и Нейл…
Нейл сидел, прислонившись спиной к одной из них, его голова была запрокинута, глаза закрыты, но грудь вздымалась и опускалась… грудь, которая была разорвана. Его темно-коричневая кожа потеряла серую бледность смерти.
Я смотрела на него, понимая, что видела его смерть. Я видела, как он умирает.
— Я… я не…
Меня коснулся прохладный нос, и я повернула голову в сторону. На меня смотрели яркие голубые глаза в белом меху с рыжими прожилками. Дрожь сотрясла все мое тело.
— Делано…?
Его пружинистый отпечаток столкнулся с моими мыслями.
— Поппи.
Вскрикнув, я обняла вольвена. Кастил издал грубый смешок, когда я зарылась лицом в шею Делано. Я не знала, как он здесь оказался, и не могла перестать дрожать, когда обнимала его, впитывая ощущение его мягкого меха между пальцами и на своей щеке. Рука Киерана двигалась вверх и вниз по моей спине, и тогда я поняла, что плачу, всхлипываю, когда держала Делано в почти удушающем захвате. Но он позволил это, прижав свое тело к моему так близко, как только мог. Он был жив.
— Поппи, — прошептал Кастил, осторожно взяв меня за плечи. — Ему нужно дышать.
Неохотно я отпустила руки, но не успел Делано уйти далеко, как Кастил обхватил меня сзади за талию. Я чувствовала, как его голова покоится на моем плече, а Киеран легкими прикосновениями смахнул слезы с моих щек. Я посмотрела…
Мое сердце снова остановилось, когда я увидела стоящего Эмиля, разрушенные доспехи исчезли, а рваная рана на его рубашке от копья, которое я видела, как вошло в его грудь, стала еще более заметной. Он… он стоял рядом с Хисой, которая сидела на низкой стене, ее руки безвольно свисали между коленями, и она смотрела на меня.
— Как? — спросила я, неровным голосом. — Как они живы?
— Ты, — сказал Киеран.
Мои брови сжались.
— Что?
— Ты, — повторил Кастил, прижавшись губами к моей щеке. — Ты вернула их. Всех.
— Смотри. — Киеран коснулся моего подбородка, повернув мою голову к земле под храмом.
То, что я увидела, поразило меня.
Повсюду сновали солдаты, избегая трещин в земле. Некоторые сидели, как Нейл и Хиса. Но все они носили следы битвы. Истрепанные доспехи. Порванная одежда. Засохшая кровь.
— Ты потеряла сознание, — сказал Кастил, прижавшись лбом к моему виску. — И тогда они вернулись. Все они. Даже чертовы стражники.
— Это было и самое безумное, и, — голос Киерана запнулся, — и самое прекрасное зрелище, которое я когда-либо видел.
— Все эти маленькие… я не знаю что, — сказал Кастил, его смех был густым от эмоций. — Шары? Тысячи, сотни тысяч из них падали с неба. Казалось, что падают звезды.
Произнести ее имя — значит низвергнуть с небес звезды…
Я застыла, моя голова дернулась в сторону Вала, где я увидела Аурелию и Найта, сидящих рядом с Тадом. Я не видела…
— Ривер?
— Он забрал Малека в Илизеум.
Мое сердце сжалось от голоса, который я уже слышала однажды в Илизеуме. Киеран качнулся назад, и тут я увидела Нектаса, склонившегося перед алтарем, его длинные, черно-серебристые волосы спадали на обнаженные плечи и на отчетливый рисунок чешуи на теплой медной коже.
— Откуда на тебе штаны? — промолвила я.
Кастил тихо рассмеялся, крепче прижимая меня к себе.
— Как из всего, что есть, ты задала именно этот вопрос?
— Если бы ты видел Ривера голым столько же раз, сколько и мы, — пробормотал Киеран, — ты бы тоже подумал, что это обоснованный вопрос.
Глаза Нектаса с тонкими вертикальными зрачками остановились на мне.
— Я могу проявлять одежду, если захочу. Ривер еще недостаточно взрослый для этого.
Мои брови приподнялись.
— Недостаточно?