— И поместил его в смертную, — закончила я. — В Супругу. Вот почему она была лишь частично смертной.
Киеран наклонился вперед.
— Тогда кто такой Никтос? Я думал, он — Первородный Жизни и Смерти.
— Он — Первородный Смерти, — ответил Нектас. — Но он не истинный Первородный Смерти, и никогда не было Первородного Жизни и Смерти. Это был титул, данный ему давно после того, как он уснул, и не тот, на который он когда-либо отвечал.
— Мне кажется, что мне нужно сесть, но я уже сижу, — пробормотала я, и Кастил легонько сжал мою шею. Так много вещей, которые говорил и не говорил Ривер, теперь обрели смысл. — Так вот почему ее имя нельзя произносить? Потому что она — Первородная Жизни? Это… бред.
На меня уставились несколько пар глаз.
— Так и есть! Все говорят: «Ой, Никтос то-то и Никтос это», а все это время должна была быть Серафена то-то и Серафена это. А Никтос хоть создал вольвенов? Это он встречался с Элианом, чтобы успокоить ситуацию после убийства божеств?
— Никтос действительно встречался с атлантийцами и волками кийю, — поделился Нектас. — Но именно сущность Супруги дала вольвенам жизнь.
Я смотрела на него, казалось, целую вечность.
— Это какая-то сексистская, патриархальная чушь!
Тело Кастила снова прижалось к моему.
— Она права.
— Да. — Нектас поднял подбородок. — И нет. Супруга — та, кто решил, что все будет именно так. Чтобы она оставалась неизвестной. Никтос чтит ее только потому, что так хочет она.
— Но почему? — потребовала я.
— Знаете… — сказал Киеран. — На этот раз я тоже хотел бы узнать ответ на вопрос, который она задает.
Я бросила на него взгляд.
— Из-за этого. — Нектас развел руками. — Все, что сделали Никтос и Супруга. Все, чем они пожертвовали, было сделано, чтобы предотвратить это.
В моей голове зазвенели тревожные колокольчики.
Веселье Кастила быстро угасло.
— На какую часть всего того, что только что произошло, ты ссылаешься?
Дракен сосредоточился на тоне Кастила, наклонив голову.
— То, что сделал Колис, когда украл сущность Эйтоса, имело катастрофические последствия. Это предотвратило рождение любого другого Первородного. Вознесение Супруги было подобно… космической перезагрузке, — объяснил он. — Но только если родится и вознесется потомок женского пола, перезагрузка начнется заново. И она начнется с вас и ваших детей, если вы решите их завести. Они будут первыми первородными после Никтоса.
— Я… — начала я, чувствуя, что моя голова может слететь с плеч. — Это очень много.
— Да. — Большой палец Кастила провел по изгибу моей шеи. — Почему только женщина?
— Потому что она следует за тем, кто в настоящее время является Первородным Жизни.
— Значит, если бы Колис не забрал сущность Эйтоса, а Никтос в конце концов стал бы Первородным Жизни, как и должен был, тогда Малек и Айрес были бы Первородными? — рассуждал Кастил. — Но они не стали ими, потому что для этого нужно было, чтобы первым родился потомок женского пола?
Нектас кивнул, и я была рада, что Кастил это понял, потому что я не была уверена, что сама понимаю.
— Но какое это имеет отношение к предотвращению подобного? — спросил Киеран.
Взгляд Нектаса переместился на меня.
— Потому что то, что сделали Никтос и Супруга, чтобы остановить Колиса… то, чего требовало равновесие судеб… означало, что больше не может родиться ни одного Первородного. Причины этого кроются в том, что в царствах не хватит времени, чтобы углубиться в эту тему, — сказал Нектас. Но Никтос должен был стать последним рожденным Первородным, а Супруга — последним Первородным, рожденным из смертной плоти. — Ты, — тихо сказал он, — никогда не должна была им стать.
— Прости? — прошептала я.
Дракен ухмыльнулся. Она была короткой, но я ее увидела.
— Заговор, который привел к твоему созданию — это не то, за что тебе следует извиняться, — сказал он, его голос смягчился. — Малек и Айрес к тому моменту уже были на пути к рождению. Но то, что было сделано, чтобы остановить Колиса, означало, что Малек и Айрес никогда не могли рисковать детьми. Малек все равно рискнул, но это… это Малек, — сказал он со вздохом. — Раньше нам всем везло.