— Похоже, это ты выиграл, братишка. Он достал из мешочка небольшую салфетку. — Нашел любовь. — Перевернув мою руку, он показал отпечаток. — Стал Королем. — Он провел большим пальцем по узору. — У тебя есть жизнь, о которой я когда-то мечтал.
Ярость вернулась, такая же жгучая, как и прежняя боль.
— Поппи никогда бы не стала твоей.
— Она могла бы, — пробормотал он. Его хватка на моей руке усилилась. — Ты выглядишь так, будто хочешь ударить меня. Сильно.
— Звучит примерно так, — рыкнул я.
Он ухмыльнулся, протирая салфеткой костяшки пальцев.
— Это забавно.
— Что именно?
— Ты злишься на меня, несмотря на то, что провел последнее столетие, проживая свою жизнь… свою лучшую жизнь, как кажется.
— Проживая? — прорычал я. — Я провел эти годы, пытаясь найти способ освободить тебя. Не только я. Киеран, Делано, Нейл. Бесчисленное множество других. Многие, кто отдал свои гребаные жизни, чтобы вернуть тебя домой — хорошие мужчины и женщины, которых ты даже не знаешь, отдали все, чтобы освободить тебя. И все это время ты был добровольным питомцем. — Нечестивая ярость захлестнула меня, когда он бросил ткань и достал свежую марлю, не обращая внимания на мои слова. Это вытеснило то, что я сказал дальше. — Ты хоть задумываешься, что случилось с Прилой?
Малик напрягся, его зрачки расширились.
— Потому что мне интересно. Связь ослабила ее, но она все равно пыталась спасти тебя. Никто не мог остановить ее. Однажды ночью она улизнула, и больше мы ее не видели. Но мы знали. Она умерла, не так ли? — Я искал на его лице хоть намек на что-то — вину или печаль. Что угодно. Прила была привязанной к нему вольвеном, и они были так же близки, как мы с Киераном, поэтому он запретил ей сопровождать его, когда тот отправился на поиски меня. — Ты бы точно знал, когда она ушла.
Я увидел это — черт возьми, я увидел реакцию. Если бы я моргнул, то мог бы и не заметить. Дрожь.
— Она умерла. — Мышцы под его виском запульсировали еще быстрее. — Но не раньше, чем добралась до Карсодонии. Я не знаю, как ей это удалось, но Прила проделала весь путь сюда, только чтобы быть схваченной. — Он наклонился. — Чудовище, которое сейчас лишено головы благодаря твоей жене, убило ее. Не быстро. Не раньше, чем он получил удовольствие. Не раньше, чем многие, многие другие повеселились.
Дерьмо.
— Я знаю это, потому что у меня было место в первом ряду. Я видел, что он делал потом, когда разделывал ее, ломал кости на кусочки, которые в итоге затвердели и превратились в кровавый камень. — Только тонкая полоска янтаря была видна, когда он смотрел на меня. — Он сделал семь вольвеньих кинжалов из ее костей. Я нашел шесть из них, и я точно знаю, где находится седьмой. — Он медленно кивнул. — Да, я знаю, у кого он.
Я даже не мог сосредоточиться на возможности того, что кинжал Поппи был сделан из костей Прилы.
— Это был ответ на мой вопрос.
Что сломало его.
Это было оно. И это случилось намного раньше, чем я мог себе представить.
Я не мог винить его.
Именно тогда я и понял, что Малик не остался совершенно равнодушным к тому, что произошло в замке Редрок. Малик проявил там какие-то эмоции. Дважды. Когда Избет вызвала ту Прислужницу и заставила одного из своих рыцарей заколоть ее. Он сделал движение, как будто хотел сделать шаг вперед. А еще сжал челюсти, как тогда, когда Аластир и наш отец говорили о войне с Солисом — против чего он был категорически против. И он был потрясен, когда Избет убила Йена. Он не ожидал этого.
Это был третий раз, когда я видел его пораженным.
— Она сказала тебе, что моя рука заражена, не так ли? — спросил я. — Прислужница.
Зрачки снова расширились.
— Она сказала несколько диких вещей, пока была здесь.
Малик и глазом не моргнул, когда сфокусировал взгляд на мне.
— Например?
— Какую-то бессмыслицу о том, что все пробуждается, а Избет создает нечто достаточно мощное, чтобы перестроить царства.
Он стал совершенно неподвижен, за исключением тикающей мышцы.
Холодные пальцы тревоги коснулись моей шеи.
— О чем она говорила, брат?
Прошло еще одно долгое мгновение.
— Кто знает, о чем она говорила. Она…
Я внимательно наблюдал за ним.
— Немного странная?
Малик рассмеялся, и это был удар в самое нутро, потому что он тоже был настоящим. Янтарь в его глазах стал более заметным.
— Да. — Он провел зубами по нижней губе. — Я знаю, что ты ненавидишь меня. Я заслуживаю этого. Больше, чем ты думаешь. Но у тебя нет причин ненавидеть ее.