Я прижала дрожащую руку к животу, когда увидела слова на стене позади них, освещенной рядами свечей. Слова, написанные засохшей кровью цвета ржавчины.
«Все, что вы освободите — это смерть».
Рука одной из девушек дернулась.
Я сделала резкий шаг назад, и тогда Киеран двинулся следом, обхватив меня за плечи. Он не оставил мне выбора, ведя прочь из камеры и от дверей. Я бы не стала с ним бороться, потому что это было бы…
Отстранившись от Киерана, я прислонилась к стене и закрыла глаза. Я остановилась.
Я все еще видела их, тела, обескровленные.
— Поппи. — Голос Киерана был слишком мягким. — Они…
— Я знаю, — выдохнула я, и желудок сжался. Они станут Жаждущими. Они уже должны были быть близки к этому.
— Мы позаботимся об этом. — донесся до меня хриплый голос Эмиля. — Мы накроем их тела и сделаем это быстро. Они скоро обретут покой.
Мой рот был слишком мокрым.
— Спасибо.
Не было ничего, кроме тишины, пока я сосредоточилась на том, чтобы загнать сущность… ярость, вниз. Она толкалась в мою кожу, и на краткий миг я представила, как она вырывается наружу, уничтожая замок. Город. Но даже тогда этот взрыв энергии не смог бы унять ярость. Я тяжело сглотнула, сдерживая себя. Это было нелегко. По мне пробежала дрожь.
Делано прислонился к моим ногам, его беспокойство скопилось вокруг меня.
— Поппи?
— Я в порядке, — прошептала я, потянувшись вниз, чтобы коснуться его макушки. Я сделала глубокий вдох, открыв глаза только тогда, когда…
Когда ничего не почувствовала.
***
— Почему ты лег там? С Делано?
Я остановилась у подножия круглых ступеней храма Теона и посмотрела на Киерана. Там. В тех покоях под землей, где Арден испустил свой последний вздох. Туда, где питались и превратили слуг в Жаждущих. Туда, где девушки оставили то послание.
Там осталось несколько следов.
И у меня было чувство, что до конца дня их будет еще больше.
— Что это значит? — спросила я, заметив, что Валин уже поднялся по ступенькам, разговаривая с одним из солдат. Я понятия не имела, куда делся Делано.
Киеран скрестил руки.
— Поппи.
Я вздохнула и посмотрела на вход в храм. Валин прошел вперед и сейчас разговаривал с Киром. В большом круглом строении было всего несколько длинных и узких окон.
— Я…
Мне стало немного плохо. Не физически. Я устала. Опять же, не физически. И я чувствовала, что мне… что мне нужно принять ванну… нет, мне нужно было принять душ. Чтобы смыть секунды, минуты и часы всего этого дня. Я была обеспокоена и полна тревоги, глядя на гладкую поверхность черных дверей. А еще боялась того, что ждало меня за дверью. Что нашли Вонетта и остальные.
Больше всего я… я хотела, чтобы Кастил был здесь, со мной, чтобы я могла рассказать ему о своих чувствах. Чтобы взять на себя часть груза. Чтобы получить некоторые из этих следов. Чтобы я улыбалась и даже смеялась, несмотря на весь ужас этого дня. Чтобы отвлечь меня и унять ноющий холод.
— Со мной все будет в порядке, — хрипло сказала я.
Его взгляд искал мои черты.
— То, что они сделали там с теми девушками? То сообщение? Это все для того, чтобы запудрить тебе мозги. Ты не можешь этого допустить.
— Знаю.
Вот только так и было. Потому что не имело значения, что это не я убила смертных в Массене, вольвенов или дракенов, слуг или тех девушек. Они все равно умерли из-за меня.
Я прищурилась, когда солнце позднего полудня сверкнуло на сумеречном камне. Посмотрев за пределы храма, я увидела золотые доспехи нескольких атлантийских воинов возле большого поместья. До сих пор все поместья были свободны от вампиров.
— Как думаешь, возможно ли, что все Вознесенные ушли?
— Не знаю. — Киеран подтолкнул меня своей рукой. — Но нам нужно быть готовыми на случай, если они где-то затаились.
— Согласна, — прошептала я. — Мы должны отправиться туда.
— Да. — Киеран проследил за моим взглядом, тяжело выдыхая. — Мы должны.
Открыв свои чувства, я позволила им расправиться. Во рту ощущался привкус печали и чего-то более тяжелого, почти как беспокойство. Я почувствовала страх. Киеран не ожидал того, что может произойти в храме.
— Ты в порядке?
— Буду.
Мои глаза сузились.
Появилась слабая ухмылка, намек на поддразнивание, но потом она снова исчезла. Мы больше ничего не говорили, когда присоединились к Валину на вершине лестницы храма.