Естественно, получивший с утра 30-го августа столь самоубийственный приказ, Матвей Николаевич не стал прыгать от счастья. Более того, покинув общество генералов, высказался обо всех них крайне нелицеприятно. Но и проигнорировать приказ не мог. Потому следовало как можно тщательнее подготовиться к предстоящему действу и подобрать удобные позиции. Естественно, в отличие от времен наступления, он собирался действовать исключительно из засад. Вот только отсутствие какого-либо пехотного прикрытия заставляло применять тактику - выстрелил и сбежал. Все же никто не ставил ему целью полное уничтожение наступающих сил. Ему требовалось лишь сдерживать их достаточно долго, чтобы позволить частям 15-го корпуса отойти на новые позиции без крупных арьергардных сражений.
В силу ярко выраженного нежелания, как солдат, так и командования, 41-й пехотной дивизии немцев вновь попадать в засаду или огневой мешок, двигались вперед они столь медленно, что действовавшая на их левом фланге 3-я резервная пехотная дивизия уже вскоре сильно вырвалась вперед. Естественно, не всеми силами, а своим авангардом, состоящим из 5-го резервного драгунского полка и 5-й артиллерийской батареи приданной полку для усиления. Действовать они должны были против частей 13-го русского корпуса, но его арьергард уже был разбит днем ранее и потому драгуны, не встречая никакого сопротивления, вскоре оказались на подходе к Надрау.
Растянувшаяся более чем на полкилометра колонна представляла собой идеальную мишень. Назначенное для засады место могло похвастать не только немалым количеством рощ, но и несколькими холмами, между которыми и петляла грунтовая дорога. Естественно, подобных дорог, ведших с севера к Нейденбургу, имелось с десяток, если не более, но тех, что могли пропустить огромную массу войск - куда меньше. Вот одну из них и "оседлал" небольшой отряд в составе четырех бронеавтомобилей.
Не смотря на уверенность в своих машинах, выступать без какого-либо прикрытия против отряда в полтысячи человек, было излишне самонадеянным. Будь на месте кавалерийского полка пехотная рота, ее вполне виделось возможным, если не уничтожить полностью, то хотя бы разгромить. Но с подходящими силами провернуть подобный трюк не представлялось возможным, отчего требовалось в первые же мгновения боя внести в стан противника сумятицу и заставить того поверить в наличие немалых сил, с которыми им не посчастливилось столкнуться. А после впавших в панику солдат и лошадей виделось вполне возможным рассеять по окрестным лесам.
Пропустив авангард немецкого отряда, Мохов облегченно выдохнул - никто из его людей не раскрыл своих позиций преждевременной стрельбой и, успокоившись, принялся ожидать появления первоочередной цели - вражеских орудий, что находились почти в центре построения. Все же именно они представляли для БА-3 наибольшую угрозу, отчего и требовалось выбить их из будущего противостояния в первые же мгновения.
Артиллерийская батарея, насчитывавшая всего шесть орудий, изрядно замедляла движение кавалерийского полка, но в случае встречи с русскими заслонами, именно она становилась основной силой всего разведывательного отряда, потому никто не жаловался на необходимость сдерживать скорость продвижения. Да и сами драгуны отнюдь не рвались в бой с русскими, что уже не раз успели продемонстрировать свое умение воевать ничуть не хуже немцев. Но стоило замыкающему орудию поравняться с позицией командирского БА-3, как в звуки продвижения солидного числа кавалеристов влились новые мотивы.
Отставной унтер-офицер дернул за рычаг и спустя секунду, потребовавшуюся на развеивание порохового дыма от выстрела, смог наблюдать, как оседает на правую сторону потерявшее от прямого попадания 37-мм снаряда колесо немецкое орудие. С промежутком в две - три секунды рявкнули еще три пушки, и немецкая батарея сократилась вполовину - 37-мм снаряд второго вооруженного орудием Гочкиса броневика хоть и попал в цель, бессильно разорвался на броневом щитке, оставив лишь трещину, но, никак не повлияв на боеспособность пушки. Впрочем, радоваться этому факту немцам не пришлось, поскольку одновременно с главным калибром заговорили пулеметы всех броневиков, выбивая, как номера расчетов орудий, так и находившихся рядом с ними драгун. Еще спустя полминуты от немецкой артиллерийской батареи ничего не осталось - на последнем орудии, что, на удивление, не растерявшийся расчет попытался развернуть в сторону засады, поставили крест два разорвавшихся почти одновременно 63,5-мм снаряда. А следом на порскнувших в разные стороны драгун посыпался град картечи, поскольку для шрапнельных и фугасных снарядов дистанция боя оказалась слишком малой.