- Нет… в смысле… я не говорю за всех женщин, я говорю только за себя. Моя вина, что я сразу же приняла вас в штыки… но я была оскорблена вашим отношением к себе, - произношу, как есть.
- Это вы так извиняетесь? - сухо усмехается Глеб.
- Мы оба - взрослые люди. Поэтому можем быть честны друг с другом, - отвечаю ровно.
Оговаривать себя я не буду.
- Хотите, чтобы и я был честен с вами? - уточняет мужчина, подходя ко мне.
- Да. Думаю, это нам обоим пойдёт на пользу, - киваю, соглашаясь.
- Тогда я должен предупредить вас: я не такой отходчивый, - с мягкой, но при этом холодной улыбкой отвечает Глеб, останавливаясь прямо передо мной, - и забывать ваши пощечины не намерен. Вы обещали нарыть на меня компромат, а теперь приходите и просите прощения. И знаете, что я вижу в этом?..
- Что? - спрашиваю без эмоций.
- Вашу слабость, - припечатывает меня Глеб, - Вы не способны отвечать за свои слова. И вы вновь подтверждаете мои мысли относительно вас, - он ненадолго замолкает, а затем протягивает с лёгким презрением, - вы этакая… крикунья.
- Пожалуйста, Глеб, следите за словами. Я пришла с миром, - произношу четко, не глядя на него.
- А я не говорил, что я ваш мир принимаю. И, в отличие от вас, я за свои слова отвечаю, - он неожиданно сокращает расстояние между нами и берёт мою голову в свои руки; следующее, что он произносит, заставляет меня напряженно сжаться, - вы взбесили меня настолько, что я даже работать толком не могу. А работы у меня много… И теперь вы сами заявляетесь в мою квартиру и просите о мире. Это как-то опрометчиво с вашей стороны. Либо вы не воспринимаете меня всерьёз.
- О чём вы? - хочу сделать шаг назад, но мне не позволяют.
Его руки держат крепко. А если учесть - что именно они держат… то я вообще лишена возможности отстраниться.
- Я обещал давить на ваши слабости. И вместо того, чтобы проложить между нами сотню километров, вы идёте мне навстречу. Какой приятный подарок.
- Глеб, я… - вновь пытаюсь вырваться, отчего шея отзывается болью; кладу ладони на его запястья и прошу ровным голосом, - отпустите, пожалуйста.
- Отпущу. Когда буду удовлетворен, - спокойно отзывается мужчина, - я впервые сталкиваюсь с женщиной, у которой вообще нет инстинкта самосохранения.
Глава 8. Переломная: Идеальные незнакомцы.
- Какой вы сразу стали маленькой и беззащитной. А ведь я всего лишь ограничил свободу вашего передвижения, - замечает мужчина, - я даже рот вам не закрывал.
Прикладываю все усилия, чтобы успокоить сердцебиение у себя в груди.
Всё в порядке, он просто запугивает. Он не причинит мне настоящего вреда.
- Вы ведь понимаете, какую ошибку сейчас совершаете? - произношу тихо, напряженно глядя ему в глаза.
- Подчиненная напрашивается на встречу, а затем приезжает ко мне домой в двенадцатом часу ночи, - Глеб качает головой, откровенно иронизируя, - разве это моя ошибка?..
Дышим, Ева. Дышим. Не будет он ничего такого делать.
- Что с вами? Вы дрожите?.. - неожиданно спрашивает мужчина, замечая моё состояние, - Эта реакция - не на меня: я ещё даже не начал делать то, что собирался.
- Естественно, эта реакция не на вас, - выдавливаю из себя, прикладывая все усилия, чтобы взять себя в руки.
- Кто-то оставил на вас эти шрамы, - внимательно наблюдая за той борьбой, что шла внутри меня, протягивает Глеб, - Кто именно? Бывший муж?.. Мать? Отец?
Ощущаю, как подгибаются колени.
Только не это, пожалуйста… только не перед ним…
- Я был прав, - нахмурившись, замечает Глеб и практически подхватывает меня на руки, не позволяя упасть, - что он с вами сделал? - его голос звучит серьёзно, и я не слышу издевки в его интонациях.
Напротив. Ощущаю… понимание?..
Не знаю, что это было, но я впервые в жизни позволяю себе ответить правду:
- Ничего особенного. Просто относился ко мне, как к бестолковому куску мяса, который мешает ему нормально жить.
- А где была ваша мать? - перенося моё тело на диван в гостиной-студии, сухо спрашивает Глеб.
- На работе. Она всегда была на работе, - прикрываю глаза, восстанавливая дыхание.
- Он вас… - протягивает мужчина.
- Ничего такого, - отрезаю резко; затем немного расслабляюсь, ощутив, что чужие руки больше не удерживают меня… а спустя несколько секунд и вовсе прошу Глеба принести мне воды.
Когда тот подаёт мне стакан, я его полностью осушаю и принимаю вертикальное положение, откидываясь спиной на спинку дивана.
- Теперь вы знаете о моей слабости. И можете использовать её против меня. Надеюсь, ваша месть не растянется на полгода, и вы покинете издательство, как и обещали - через три месяца, - произношу ровно.