- Вы разбиваете мне сердце, Глеб Самойлович, - произношу ровно, глядя ему в глаза, - ещё пять минут назад я была уверена, что мы на одной волне.
- Ваше сердце выдержит это испытание. Вы сильная девочка. Только ешьте побольше, - произносит Глеб и отстёгивает ремень безопасности, а затем выходит из машины.
Выбираюсь следом, не зная, как вообще теперь на него реагировать. Если это минутное потепление произошло лишь ради произнесения данных слов, то Волжин последняя сволочь.
Молча захожу в здание и иду к лифту; стараюсь не показывать, как мне неприятно присутствие исполнительного директора в кабине, когда мы поднимаемся наверх.
Я - не командный игрок? Из-за меня издательство не может нормально развиваться?
Да он бредит.
Да, я не всегда считаю своё начальство достойным уважения: кличку «главвред» Роман Николаевич не за красивые глаза получил. Некоторые его решения увели издательство от первоначального курса на качественную литературу.
Но я никогда не позволяла себе никаких публичных высказываний и своё мнение держала при себе.
- Я буду ждать вашего решения касательно контракта Стефании, - произносит Глеб, когда лифт останавливается.
Ничего не отвечаю, выходя в коридор.
- Ева…
Он серьёзно думает, что я стану с ним разговаривать?
- Ева! - Глеб успевает ухватить меня за руку прежде, чем я вхожу в офис, - Не позволяйте личному отношению помешать вам правильно оценить предложенный вариант.
- Вы ведь в курсе, кто будет отвечать за исполнение пунктов вашего "дополнения" к договору? - спрашиваю у него прямо.
- Да. Вы, - спокойно отвечает Глеб.
- Тогда вы должны понимать, что ваш вариант никогда не пройдёт мою проверку. А если вы продолжите давить на меня, я попрошу директора издательства назначить вас личным редактором Стефании - чтобы вы на своей шкуре ощутили все последствия подписания данного договора, - сухо произношу.
- Вы просто несгибаемая, - усмехается Глеб.
- А вы просто болезненно-упрямы в своём желании посадить меня на цепь. Ведь вы этого хотите, я права? Вам не Стефания нужна, а редактор, способный её создать, - улавливаю странный блеск в глазах мужчины и уверяюсь в своей догадке, - да, вы правы, я могу помочь многим авторам стать такими же известными - если мне позволят. Но до этого дня мои руки были связаны.
- Я видел все ваши предложения, - протягивает Глеб, прищурившись.
- Тогда вы должны были понять, что желание у меня есть. Как и возможность. И самое главное - у меня нет намерения уходить из издательства. Так какой смысл привязывать меня к нему на три года жестким контрактом? - смотрю на него, сведя брови к переносице, - Я никак понять не могу.
- Сейчас у вас это желание есть, а через пару месяцев оно может пропасть, - замечает Глеб.
- Я здесь работаю седьмой год. С какой стати ему пропадать?
- Это Вы мне говорите? - с легкой усмешкой спрашивает мужчина, - Вам напомнить, как вы вели себя несколько дней назад, грозясь уйти отсюда, громко хлопнув дверью? Вам напомнить, как вы начали ставить условия главному редактору, стоило чему-то пойти не по вашему сценарию? - он делает шаг ко мне, возвышаясь и смотря сверху вниз, а затем произносит, понижая голос, - Вы слишком своенравны и заносчивы. Вы профессионал, с этим я не спорю. Но ваша завышенная самооценка делает вас нестабильной и даже опасной для рабочего процесса. И для командной работы - в целом.
- Вы хотите сказать, что придумали этот контракт специально для меня, чтобы сбить спесь? - недоверчиво переспрашиваю, а затем вспоминаю его собственные слова о том, что ему понадобились лишь два дня на то, чтобы изучить всех сотрудников.
И спустя два дня он вызвал меня на разговор о Стефании... а также о моем вкладе в создание её книг. Тогда он поставил условие, что роман Стефы должен быть написан за три месяца, и долго допрашивал меня о цели моего пребывания в столь небольшом издательском доме… На следующий день уже сама госпожа автор, пребывая в состоянии алкогольного опьянения, подтвердила все догадки Глеба о размерах оказываемой мною помощи, после чего исполнительный директор не поленился потратить весь вечер и создать такой контракт, который удерживал бы нас обеих в издательстве ещё минимум на три года. Стефанию, как автора, с кем заключается договор. И меня - как редактора, курирующего Стефанию по специальному соглашению.