Свой вопрос герцогиня обратила к Изабель, которая внезапно побелела, как мел, хотя и удержала на губах натянутую улыбку.
За столом воцарилось молчание. Изабель поднялась со своего места и попросила госпожу принцессу извинить ее, но головная боль… Она скорым шагом пошла к двери, однако успела услышать, как Шарлотта де Конде возмущенно сказала дочери:
– Я знала, что вам чужды невинные развлечения, дитя мое, но не думала, что вам доставляет наслаждение бессмысленная жестокость.
Изабель чувствовала, что хотя бы за эти слова она до конца своих дней будет любить принцессу!
Принцесса не ограничилась словами. Воспользовавшись тем, что Изабель уехала на несколько дней в особняк Валансэ, чтобы помочь сестре обжиться в новом для нее месте, госпожа де Конде призвала к себе Гаспара де Колиньи, чтобы доподлинно узнать, как все было на самом деле. Гаспар не только не выказал никакого смущения, услышав о Марион, напротив, он от всего сердца рассмеялся.
– Само собой, я посоветовался с Марион. Она старинная моя приятельница и верный друг. Я обязан ей очень многим. Она истинная женщина и великолепно знает все движения человеческого сердца. А что касается моих страданий и сомнений, то она дала мне лишь один совет: отрекитесь. «Если нет другой возможности завоевать ту, которую вы любите, пожертвуйте своей религией без малейших колебаний, – сказала она. – Тем более, мне не кажется, что вы так уж набожны. Люди меняют веру и по менее благородным причинам, и если вы в самом деле любите…» Выйдя от нее, я отправился прямо в церковь Святого Павла. Мой отец с ума сошел от ярости. А моя мать упала в обморок и пришла в себя только для того, чтобы меня проклясть. Упорствует и госпожа де Бутвиль, которую я надеялся завоевать предложением нашего брака…
– Я знаю об этом. Изабель очень подавлена. Что вы собираетесь теперь предпринять?
– Если бы я только знал!
На самом деле Гаспар де Колиньи прекрасно знал, что собирается делать. Уже не первый день он обсуждал все тонкости предприятия с герцогом Энгиенским, который, надо признаться прямо, первым подал счастливую мысль, прибавив, что ради того, чтобы она была доведена до конца, берет ее осуществление на себя. Однако счел нужным предупредить:
– Ты знаешь, что рискуешь головой, Гаспар?
– Ришелье больше нет на свете!
– Его нет, но есть королева. Она ненавидела его при жизни, но, похоже, получает извращенное удовольствие, требуя неукоснительного исполнения всех его указов. Если твой несчастный брат не испытал на себе последствий королевского гнева, то только потому, что был очень болен. Зато ты так и пышешь здоровьем.
– Значит, твердым шагом взойду на эшафот. Я люблю Изабель, люблю так, что готов отдать жизнь за одну ночь любви…
– Значит, нам только и остается, что всерьез и немедленно взяться за подготовку. Будем ковать железо, пока горячо.
В этот вечер госпожа де Рамбуйе пригласила на ужин всех подруг своей дочери Жюли, которая наконец-то решила выйти замуж за своего нареченного Монтозье. Совершалось в некотором роде прощание с девичьей жизнью. Среди гостей – ни одного мужчины, разве только музыканты, да и те находились за драпировкой. Вечер удался на славу, и гостьи от души повеселились. Не приехала только госпожа де Лонгвиль, сославшись на то, что еще не оправилась после родов. Но, как ни странно, в гостиной, где ей всегда были рады, никто не сожалел о ее отсутствии.
Было довольно поздно, когда молодая маркиза де Валансэ с сестрой уселись в карету, которая должна была везти их на улицу Жур, где жену ожидал супруг, с радостью предвкушая назначенный на утро отъезд. С утра пораньше он и Мари-Луиза отправлялись в родовой замок – маркиз мечтал о мирной деревенской жизни вдали от суеты и грязи Парижа.
Карета свернула за угол и замедлила ход. Кучер, не желая производить лишний шум, доехал не спеша до ворот особняка Валансэ и остановился. Изабель затаила было дыхание, но тут же вздохнула с облегчением, увидев вынырнувших из темноты мужчин в масках. Двое из них встали перед лошадьми, остальные без труда справились с кучером и лакеями на запятках. После чего огромного роста великан распахнул дверцу кареты и бесцеремонно вытащил из нее Изабель, которая кричала и яростно отбивалась. Мари-Луиза лишилась чувств.
Гигант со своей добычей, продолжавшей кричать и отбиваться, ринулся во двор, в глубине которого стояла запряженная шестеркой лошадей дорожная карета с распахнутыми дверцами. Великан передал свою ношу в руки мужчине, сидевшему в карете, которые были куда более ласковыми.